Книга Кованый сундук, страница 34 – Александр Воинов

Стремянной придвинулся поближе:

— А на строительстве укрепрайона вы не были?

— Был, – сказал Соколов, – как же!.. Там такие укрепления! Такие укрепления!.. – Он сжал зубы, и от этого на скулах у него заходили желваки. – Можно всю дивизию положить и не взять!..

— Это вы уж слишком, товарищ Соколов! Напугали вас!.. Не так все страшно, как вам кажется, – ответил Стремянной. – Однако это хорошо, что вы там побывали… Как видите, не было бы счастья, да несчастье помогло… Попозже я к вам зайду с картой, и мы подробно поговорим. А пока припомните, как в укрепрайоне организована система огня…

— Конечно, обо всем укрепрайоне я не могу сказать, – произнес Соколов, подумав, – ведь я только несколько укреплений и видел…

— Где?..

— Да вот доты в районе Малиновки… Там их штук пять… О них я могу рассказать подробно.

— Что ж… О чем знаете, о том и расскажете.

Наступило короткое молчание.

— А знаете, товарищ Соколов, – сказал Стремянной, чтобы прервать тишину. – Еременко-то ведь мы нашли!.. Я сам привез его в госпиталь. У него были обморожены обе ноги…

Он не успел договорить. Соколов изменился в лице. Челюсти его сжались. Глаза расширились.

— Вы нашли Еременко?.. Это очень хорошо!.. Теперь будет кого расстрелять!.. Я хотел бы об этом сказать дальше. Это ведь он привел те немецкие бронемашины, на одну из которых был переложен сундук с деньгами. Он!.. Негодяй!.. Из-за него меня в плен взяли… Из-за него погибли шофер и Березин!..

— Откуда вы знаете? – спросил Стремянной.

— Узнал во время допросов в гестапо… У нас была с ним даже очная ставка… Где он?.. Скажите мне, где он – я уничтожу этого труса и подлеца! Задушу собственными руками!

Соколов вскочил с койки, лицо у него горело. В исступлении он ударил больной рукой по железной спинке кровати и тяжело застонал.

— Да успокойся, успокойся, товарищ Соколов! – закричали с других коек.

Стремянной взял его за плечи и посадил на одеяло.

— Ложитесь, ложитесь, без разговоров!.. Еременко нет. Он умер. Не выдержал операции.

Соколов обессиленно откинулся на подушку. Его лицо и грудь покрылись потом. Несколько минут он лежал с закрытыми глазами.

Стремянной с тревогой смотрел на это тяжелое, чуть одутловатое лицо. И вдруг он склонился еще ниже: что-то по-новому знакомое мелькнуло в складке губ, в повороте головы…

В ту же секунду, словно почувствовав его взгляд, Соколов открыл глаза и прямо в упор посмотрел на Стремянного.

— Так умер, говорите? – сказал он тихо. – Что ж, туда мерзавцу и дорога. Он и в лагере был предателем. Сколько народу из-за него погибло!..

— Собака! – с ненавистью произнес усатый солдат. – Повесить такого мало… Жаль, что сам помер.

Стремянной искоса поглядел на усатого солдата и вдруг поднялся с места.

— Куда вы, товарищ Стремянной? – с тревогой в голосе сказал Соколов. И добавил просительно: – Побудьте еще хоть немного!

— Да я сейчас вернусь, – уже на ходу, оглядываясь через плечо, ответил Стремянной. – Гостинец я для вас захватил, да забыл – внизу в полушубке оставил. Сейчас принесу. А вы пока отдохните немного. Вредно вам так много говорить.

Стремянной быстро вышел из палаты, спустился вниз, достал из кармана полушубка плитку шоколада и, шагая через две ступеньки, опять побежал наверх. По пути он зашел в кабинет к Медынскому, дал ему кое-какие распоряжения и снова вернулся в палату.