Онлайн книга «Тайна голубого стакана»
|
Полковник не успел ему ответить. В дверь постучали. Вошел Смельчак. Приложив руку к козырьку кепки, он вытянулся и отрапортовал: — Товарищ, полковник! Капитан Воробьев явился из длительной командировки! Якорев, широко раскинув руки, пошел ему навстречу. — Дай же я тебя обниму, «Гранит» дорогой, – сказал он растроганно и заключил Воробьева в объятия. Аненков тоже кинулся к нему. Только Подкорытов остался на месте и, глядя на Воробьева, проговорил, обращаясь к Якореву: — Так вот кто такой, оказывается, горняк Шаронов, который ходил за мной по пятам и даже указал дорожку в диверсионную группу. А я его матерым зверем считал. Воробьев, протягивая Подкорытову руку, весело отозвался: — А я тебя сразу узнал, только виду не подал. Как приехал ты на рудник, думаю, прибыло нашего полку. А шахтер я такой же, как и ты – геолог. Оба мы – советские разведчики. Когда прошло оживление первых приветствий, Якорев снова стал серьезным. — Только в одном ты, брат, ошибся: не капитан Воробьев, а майор Вюробьев… Разреши поздравить тебя с новым званием! И, кроме того… Тут полковник подошел к своему столу и вынул из него красную коробочку. В наступившей тишине отчетливо прозвучал голос полковника: — По поручению правительства вручаю вам орден Ленина! С этими словами Якорев прикрепил к выцветшей майке Воробьева орден. Подкорытов и Аненков стояли на своих местах, вытянувшись, руки по швам. Крепко пожав Воробьеву руку, полковник проговорил: — До последнего момента не знал, придется ли мне к твоей груди вот так орден Ленина прикрепить, или… кто-нибудь его на подушечке перед твоим гробом понесет… Всякое могло случиться! Ведь в логове зверя, с глазу на глаз с врагом. Вот и Афанасий Спиридонович тебя чуть-чуть не прихлопнул… Про Мошкова в этот момент позабыли. Но он сам напомнил о своем присутствии. — Постойте, товарищи! – крикнул он громовым голосом. – Не тот это человек! А ну-ка, повтори, Смельчак, что ты мне про себя рассказывал, когда я на тебе верхом сидел? А ну-ка, повтори при товарище полковнике! Якорев, Подкорытов и Аненков покатились со смеху. А Воробьев смутился. — Ты уж прости меня, дедушка, – сказал он, – соврал я тебе, но иначе я поступить не мог. Настоящей жизни своей за эти годы я тебе рассказать не имел права, пришла на память чужая жизнь, вот я тебе ее и рассказал тогда… Но дед все еще не был убежден. — Постой, постой! – продолжал он недоверчиво. Воробьев вопросительно взглянул на полковника, тот в ответ утвердительно кивнул головой. — Наш он человек, наш! – громко сказал Якорев. – Уж мне-то ты поверь! Лесник с размаху хлопнул себя по бедрам и сокрушенно пробормотал: — Эх, обмишурился дед Афанасий на старости лет, кругом обмишурился! Такой человек, а я голову ему расшиб и чуть было не приколол! Тут к Воробьеву подошел Гущин и в свою очередь заключил героя в объятия. — Воробьев? – спросил он. — Воробьев! — Я тебя сразу же признал, когда обнаружил в банде Сандерса. Не верилось, что ты способен был так переродиться. Родителям твоим еще собирался написать для проверки, адрес-то у меня сохранился… — А я не позволил писать старикам! – вмешался Якорев. – Зачем было их тревожить? Им было известно, что сын – в длительной командировке и все. А теперь и сам к ним заявишься… |