Книга Тайна голубого стакана, страница 71 – Алексей Попков

Старик совсем подобрел, когда увидел на столе крынку кислого молока, принесенную внуком из погреба, холодец, обильно политый сметаной, и полбулки серого, слегка зачерствевшего хлеба.

— Ну, внучек, – сказал старик, когда немного закусил, – оправдался твой дед! Хоть и сплоховал было сначала, зато потом выправился!..

— След нашел? – взволнованно воскликнул Николай, и глаза его радостно заблестели.

— Можно сказать, да! – отозвался Мошков, снова принимаясь за еду.

Выжидательно поглядев на деда, Николай не утерпел и возбужденно спросил:

— Да хоть скажи, дедушка, где ты их отыскал? Ведь я же никому не проболтаюсь. Ни в жизнь!

— Ох, до чего ты у меня беспокойный, внучек! – ласково ответил Мошков. – Ну, так и быть, скажу: возле песчаной отмели…

— Это где ручей впадает в Безымянку?

— Вот-вот! Там! – И, погрозив пальцем, дед Афанасий строго добавил: – И ни слова больше!

— Понятно! – рассмеялся Николай, убирая со стола посуду. – Я хорошо помню это место. Сейчас хоть буду знать, где тебя искать! А так, не зная, куда ты ушел, разве тебя найдешь?

— Это верно, тайга – она, как море, ни края у нее… ни конца, – подтвердил Мошков, – и найти человека в ней так же трудно, как песчинку на дне моря… Ну, хватит разговаривать, внучек, давай лучше спать! Уходился я, а завтра вставать чуть свет!

— Спать так спать, мне ведь в эти дни тоже почти не пришлось: тебя все ожидал да за Дозором ухаживал. В ноге-то у него заноза оказалась, от этого он и хромал!

— Вынул ее?

— А как же! – ответил Николай. – Вынул да подорожника на ранку привязал, опухоль и спала. Только дня два еще придется его со двора не выпускать, быстрее заживет!

— Вот это плохо. Рассчитывал я взять Дозора с собою… – пробормотал Мошков, укладываясь на топчане, и уснул, не договорив начатой фразы…

Утром дед Афанасий проснулся бодрым. Вчерашней усталости и в помине не было.

Ночью прошел дождь, и сейчас на листьях и траве блестели, переливаясь на солнце, прозрачные капельки. Казалось, что кто-то рассыпал связку хрустальных бус.

Спрятав за голенище ичига охотничий нож и захватив ружье, старик подошел к Николаю. Тот сладко спал, прижавшись к подушке порозовевшей щекой. Поглядев на него любящими глазами, Афанасий поправил одеяло и, выйдя на крыльцо, осторожно прикрыл за собою дверь. Во дворе он спустил с цепи рослую овчарку, вышел за ворота, запер на засов калитку и широко зашагал к видневшейся вдали высокой горе, из-за которой, делая крутой поворот, вытекала Безымянка. В эту минуту он ясно сознавал, что идет на опасное дело, что от его успеха зависит будущность всего рудника.

Дойдя до отлогого берега, старик ловко, даже не замочив ног, перебрался по камням на другую сторону речки и скрылся в зарослях черемухи.

Любуясь видневшейся вдали скалой, напоминающей величественную арку, Мошков мысленно не переставал ругать себя за то, что раньше не додумался побывать в пещере, к которой сейчас направлялся.

— Дурень я, дурень! – негодовал он. – В пещере надо искать груз и нигде больше!

Внезапно с противоположного склона донесся женский голос. Вначале Мошков решил, что это ему послышалось, но за поворотом Безымянки, где дед Афанасий снова собирался перейти через речку, из-за кустов неожиданно появилась Ковригина. По ее лицу видно было, что геолог чем-то сильно напугана.