Книга Невидимый фронт, страница 125 – Юрий Усыченко

До этого пункта размышления Марченко совпадали с мыслями Бурлаки и солдат. Но, в отличие от подчиненных, капитан первого ранга старался предугадать и направить в нужное для себя русло дальнейшие события.

Пока шло преследование, программа действий стала ясна.

Марченко посмотрел на светящийся циферблат ручных часов: «Время еще есть… Не слишком ли я полагаюсь на интуицию? Вдруг – ошибка? Ладно, нечего гадать…»

Марченко оглянулся на спутников. Первым должен подняться по лестнице Бурлака. Посылая молодого офицера вперед, заставляя его рисковать больше других, капитан первого ранга оказывал ему самое большое доверие, какое может оказать начальник подчиненному. Марченко охотно поменялся бы с Бурлакой местами, но долг службы не разрешал. Командир обязан руководить действиями группы. Он отвечает не только за успех сегодняшней операции, но и за все дело.

Марченко сделал знак рукой. Повинуясь безмолвному приказу, Бурлака начал осторожно подниматься по ступеням. Одна из них скрипнула, Иван замер на месте.

Тишина…

Плечами Бурлака уперся в крышку люка. Чтобы приподнять ее, достаточно небольшого усилия. Спутники его приблизились вплотную к лестнице. Все четверо держали в руках пистолеты.

В городе начинается обычное суетливое утро. Хозяйки с кошелками спешат по чистым, прохладным улицам на рынок. Распахиваются окна домов. Гремит голос диктора, призывающего приступить к физкультурной зарядке. Ася, наверное, проснулась и нежится в постели, вспоминая прошедший вечер. Она думает об Иване и не знает: он стоит, согнувшись, в душном, темном подвале, ему предстоит открыть крышку люка, ведущего в квартиру, где, возможно, ждут хорошо вооруженные враги. Может быть, первое, что встретит Бурлака в незнакомой комнате, будет сухой щелчок выстрела, багровая вспышка огня, и затем навсегда исчезнет для него большой солнечный мир с его овеянными ветром просторами, морем, шумными городами, в которых Бурлака никогда не бывал…

Лейтенант Бурлака сильным движением выпрямился, отбросил громко стукнувшую крышку люка и с пистолетом в руке выскочил из подвала.

Его примеру последовали остальные. Четверо вооруженных людей стояли в пустой комнате. Было светло, прохладно, издалека доносился городской шум. Сквозь приоткрытую половинку окна влетал утренний ветер, сквозняк колыхал пеструю ситцевую занавеску, и она то выгибалась, туго натягиваясь, как парус, то бессильно обвисала.

— Смотрите! – крикнул Бурлака.

На полу перед окном, протянув вперед руки, лежал человек. Остекленевшие глаза его смотрели куда-то далеко, и выражение непреклонной решимости навсегда застыло в них. Рот был широко открыт, как будто человек хотел крикнуть, но не смог.

Марченко подошел к лежащему.

— Убит ударом ножа, – после короткого молчания сказал капитан первого ранга. – Несколько часов назад.

Пароконная повозка для транспортирования тяжелых грузов неторопливо двигалась по дороге, ведущей из Энска в дачный пригородный поселок Воскресенск. Такие повозки на Украине называют площадками. Впрягают в нее самых сильных ломовых лошадей.

На высоком сиденье площадки удобно разместился Люся Гречко – ломовой извозчик артели «Прогресс».

В Энске, да и некоторых других портовых городах Азово-Черноморья, существует своеобразное обыкновение в дружеском или семейном кругу называть мужчин женскими именами. Поэтому имя Люся вовсе не означало, что битюгами Голубкой и Ласточкой, впряженными в площадку, правила девушка. На девушку Люся Гречко – по паспорту Алексей Севастьянович Гречко – походил менее всего. Голос у Люси был грубый, большие мозолистые руки его свидетельствовали о привычке к тяжелому труду, лицо – о добродушном, прямом характере. Рассердившись на кого-нибудь или на что-нибудь, Люся терял контроль над собой и тогда разговаривал, не заботясь о правилах приличия.