Книга Невидимый фронт, страница 131 – Юрий Усыченко

Тяжелый кулак с размаху ударил Дынника по физиономии – на недостаток силы Гречко не жаловался. Сгоряча, еще не чувствуя боли от раны, Люся схватил правую руку Дынника, стиснул ее. Пальцы Дынника разжались, звякнул о камни шоссе выпавший нож.

— Вот тебе! Вот, вот! – Гречко, не помня себя от ярости, продолжал молотить правой рукой. Нос и губы Дынника раздулись, посинели.

Однако Гречко скоро почувствовал: силы оставляют его, рана делает свое дело. Ноющая боль охватила левую руку, которой он держал врага.

Дынник дернулся изо всех сил, вырвался от Гречко и отскочил на несколько шагов. Люся поднял с земли нож и снова кинулся на Дынника. Тот отбежал за повозку, выхватил пистолет. Из кармана при этом вывалилась бумажка, но Дынник не обратил на нее внимания. С ножом в руке, кровавым пятном, проступающим сквозь рубашку, выражением яростной ненависти на лице Люся был страшен. И Дынник струсил. Пора удирать. Не удалось расправиться с извозчиком без шума – надо удирать. Стрелять нельзя. Выстрел неминуемо кто-нибудь услышит, и тогда арест неизбежен.

Не давая приблизиться Гречко, Дынник побежал к кукурузному полю.

— Стой, гад! – крикнул Гречко. Дынник не остановился, Гречко схватил камень и швырнул его вслед бегущему. Камень попал в спину между лопатками. Дынник передернул плечами, как от холода, и помчался еще быстрее.

Гречко пытался преследовать Дынника и даже сделал несколько неуверенных шагов, но перед глазами поплыли зеленые круги, и он, зашатавшись, тяжело упал на жесткое шоссе. Попробовал встать, но не смог. Тогда он пополз к площадке. Полз долго, сам не помнил, как залез на нее, взял вожжи, тронул лошадей. Потом приподнялся, опираясь на сиденье, посмотрел вокруг, надеясь еще раз увидеть врага, но того и след простыл. Дорога была пуста, ветер гнал по ней маленькие столбики пыли – «колдунчики». Люся опять погрузился в забытье…

Вскоре на окраине Воскресенска заметили едущую по шоссе повозку с лошадьми. Кучера на обычном месте не было, лошади брели, никем не управляемые. Когда подошли к повозке ближе, увидели лежащего там без сознания человека. Вокруг него по грязным доскам растекалось кровавое пятно. В руке он сжимал нож.

Доставленного в больницу Гречко тут же в палате допросил сотрудник уголовного розыска. Опытный в своем деле, он сразу понял, как важны полученные от раненого сведения, и немедленно передал их в контрразведку. Не прошло двадцати минут после его сообщения, как возле Воскресенской районной больницы остановился легковой автомобиль. Из машины вышли Марченко и Бурлака.

— К вам, – сказала санитарка, входя в палату, где лежал Гречко, – двое военных. Не возражаете?

— Угу, – сердито ответил Гречко. Его злило, что врагу удалось уйти. Беспокоила и рана – ныла не сильно, но настойчиво. «От дела, – упрекал сам себя Люся. – Не будь того ножа, черта лысого он бы от меня утек. Погано получилось».

Негромко постучав, вошли два офицера в морской форме: один – пожилой, представительный, как определил Гречко, второй – молодой.

— Лежи, лежи, – Марченко придержал Гречко, пытавшегося подняться на постели. – Береги силы. Крови много потерял, ишь бледный какой.

— Слабость напала, – виновато улыбнулся Гречко, – а вообще-то я ничего, хлопец крепкий.

— Ну и отлично. Скоро поправишься… Побеседовать с нами, рассказать, что с тобой произошло, можешь?