Книга Невидимый фронт, страница 15 – Юрий Усыченко

— Конечно, – кивнул, не прерывая своей речи, лысый, обрюзгший человек. – Кленов всего два года был советским. Там остались люди, которые могут быть нам полезны: есть колеблющиеся, есть прямо недовольные советской властью, есть скомпрометировавшие себя сотрудничеством с фашистами и боящиеся советского суда. Таких, кого не найти дальше к востоку, вы встретите в Кленове. Ваша задача – привлечь их к себе. Вот почему, я говорю откровенно, вы нам нужны. Так согласны?

— Мне надо подумать.

Курепа кривил душой. Долго думать он не собирался. Чем, в конце концов, новые хозяева хуже старых? Платить они будут больше, если этот тип не врет. Они смогут обеспечить будущее Курепе. Не так уж плохо скопить денег и открыть свой бар где-нибудь в Штатах. Сразу соглашаться, однако, не следует. Надо набить себе цену.

— Окончательный ответ я дам послезавтра.

— Не возражаю. Хочу только добавить одно. Вы достаточно опытны в этих делах и понимаете, что мы примем меры, которые обезопасят нас от какой-нибудь вашей выходки там, на советской территории.

Курепа молча кивнул головой.

…Вот какой путь совершил невысокий, приземистый длиннорукий человек, одетый в элегантный коричневый костюм, прежде чем высадиться ранней осенью 1944 года в советском порту с документами представителя ЮНРРА^[1].

Пароход прибыл утром. В полдень дверь одного иностранного консульства захлопнулась за этим человеком.

Четырнадцатью часами позже – около двух часов ночи – темная фигура появилась в глубине консульского сада. Вокруг было тихо. Город спал. Только из порта доносился неумолчный грохот лебедок да где-то вдалеке протяжно и печально прогудел паровоз.

Человек перебросил солдатский вещевой мешок через невысокую решетку ограды, осмотрелся еще раз и быстрым движением перелез через ограду, тяжело спрыгнув на тротуар. Улица была все так же пустынна и тиха. Широкими, небыстрыми шагами неизвестный направился к вокзалу. Он не торопился – поезд в Кленов уходил через час.

Все было так, как ему говорили. Вот с перекрестка начинается улица Елижбеты. Маленькая, кривая, она пустынна. Темные дома средневековой постройки закрывают ее от солнца. Верхние этажи нависают над нижними, и от этого на улице даже летом всегда царит сырой полумрак. Улица похожа на глубокое, мрачное ущелье. Это впечатление усиливается зелеными пятнами плесени, лежащими на стенах, затхлым запахом, тянущимся из открытых отдушин подвалов.

Днем отсюда не видно солнца, а ночью, наверно, звезд. Хорошо, что хоть фонари есть – такие же старые, как сама улица, покосившиеся.

…Первый от угла фонарь, второй, третий…

Здесь к Дасько должен подойти мужчина в зеленой шляпе и сказать…

— Я прошу извинения, который час?

Дасько даже вздрогнул от неожиданности. Черт возьми, откуда взялся этот субъект?! Должно быть, прятался где-то в подворотне. И вышел оттуда тихо, незаметно, как выползает мокрица…

— На моих часах ровно двадцать одна минута пятого.

— Я еще раз прошу извинить меня, а у вас верные часы?

— Да. Я купил их перед войной. Они отстают не больше чем на тридцать секунд в сутки.

— Значит, я могу поставить свои часы по вашим?

— Да, и не ошибетесь.

Дасько протянул незнакомцу руку.

— Рад встретиться с вами, Денис Кундюк. Вы по-прежнему живете на улице Льва? Как ваша жена и сыновья? Ведь сыновей у вас трое, не так ли? Их зовут Юрко, Кость и Михайло. Жена хорошо перенесла тяжелые военные годы? Ей было трудно, наверно, она же урожденная пани Свидзинская и привыкла к роскоши. Именно из-за нее вы решились в 1935 году на растрату. Так, кажется, вы объясняли следователю криминальной полиции на допросе?