Книга Дело наследников в законе, страница 103 – Андрей Воробьев, Михаил Красносельский

Все это Неврюков не знал. Не знал он и то, что весь разговор с напыщенным адвокатом старательно записывался на два магнитофона. Заказчики этих записей общих дел не имели и никогда не общались друг с другом. Когда расшифрованную запись беседы положили на стол Николаю Орлову, тот, прочитав ее, лишь сухо усмехнулся. Но подобные листы оказались еще у одного заказчика, обо всей деятельности которого сыщик не ведал. Заказчик тоже прочитал бумаги и задумчиво процитировал: «Есть человек – есть проблемы…» Потом резко встал, забрал бумаги и вышел из комнаты…

На фотографии был мужчина лет более тридцати, с волевым, усталым лицом. Над правой бровью белел шрам. Судя по взгляду мужчины, он не знал, что его собираются снимать. Такие волевые лица запоминаются сразу, без напряга. На обратной стороне карандашом был написан адрес. Анохину оставалась самая малость: вспомнить, откуда у него оказалась фотография и зачем она нужна?

Боль на минуту отпустила голову, и Анохин наконец вспомнил: этого мужчину он должен застрелить сегодня вечером. На всякий случай он сунул руку в сумку. Там лежал «макаров». Значит все действительно так.

Сознание начало проясняться. Анохин оглянулся по сторонам. Это была обычная дерьмовая забегаловка, с пережаренными куриными окорочками, жидким кофе и разливным пивом «Степан Разин». На столике перед Анохиным стоял пустой пластиковый стакан. Значит, он недавно пил. А потом уснул. Сколько же сейчас времени? У часов давно порвался браслет, а проблемы последних недель были такие – не до браслета. Часам полагалось валяться на дне сумки. Анохин открыл ее пошире, пытаясь найти злополучный хронометр. Голова прояснилась окончательно, но руки все еще копошились среди грязного белья, пакетов и прочей дряни, как в замедленном кино…

— Эй, мужик, сюда приносить нельзя.

Анохин даже не поднял голову. В такие часы его сознание становилось особо восприимчивым к окружающему миру, и он понял, что голос принадлежит высокому парню в грязной джинсовке, сидевшему у входа в заведение. В обязанности секьюрити-вышибалы входило не позволять окрестным бомжам напиваться за столиками закусочной принесенной водкой. За одного из бродяг вышибала и принял Анохина.

— Потерял пузырь, что ли? Дай найду.

Охранник склонился над сумкой Анохина, рассчитывая увидеть лимонадную бутыль, в которую подпольные водочные заводы разливают напитки «смерть-твоим-печенкам». Такие бутылки охранник отнимал и уносил в подсобку: вдруг когда-нибудь понадобится растворитель. Однако на этот раз в сумке пузыря не было. Там поблескивал пистолет. Причем боевой, охранник немного понимал в таких вещах.

Анохин наконец поднял голову и взглянул в глаза вышибале. Тот отшатнулся. Два литра халявного пива, выпитого им совсем недавно, казалось, расширили желудок и сдавили сердце. Охраннику захотелось сесть. А еще лучше – отойти на десять шагов. Просто оказаться за стенами заведения. Но он остался на месте. Парень, сидевший за столом, продолжал вглядываться в глаза вышибале. А его правая рука все еще шарила в сумке.

Наконец он медленно, почти тягуче спросил:

— Который час?

Охраннику показалось, что если он быстро не ответит, то может произойти непоправимая неприятность: парень просто выпалит ему в грудь. Он взглянул на свою толстую волосатую руку. Часов на ней не было – снял, дурак, как же быть? Но тут же вспомнил и перевел взгляд на стену, где слева от грифельной доски с выведенными мелом ценами закусок тикало блюдце дешевых офисных часов.