Книга Дело наследников в законе, страница 116 – Андрей Воробьев, Михаил Красносельский

Неизвестно, сколько времени Нертов боролся с течением, пытавшимся отнести его подальше от спасительного берега, но выручили навыки, полученные в спортшколе, где он некогда занимался современным многоборьем. Захлебываясь соленой водой и почти теряя сознание, Алексей старательно греб и греб, вспоминая лягушек из японской сказки, попавших в крынку с молоком. Одна из них, смирившись с судьбой, поджала лапки и утонула. Другая же билась за свою жизнь до тех пор, пока молоко не превратилось в масло. И Нертов, преодолевая слабость, стремился выплыть во что бы то ни стало.

После он не мог вспомнить, как это у него получилось. Пьер, отправившийся с напарником на поиски друга, нашел его и отвез к знакомому доктору. Алексей так и не пришел в сознание, пока врач извлекал пулю из руки и проводил переливание крови. Затем выяснилось, что после ночного купания Нертов подхватил еще и крупозное воспаление легких. Волей-неволей его пришлось оставить лечиться на вилле Пьера, который втайне от друга и своих колег-католиков несколько раз наведывался в Свято-Николаевский собор и ставил свечи за здравие.

Когда Алексею стало немного лучше, он попытался проанализировать ситуацию. Выходило, что худшие опасения оправдались: за девушкой велась охота. Причем причиной были деньги Даутова, который, видно, понимал это, но почему-то недооценил противников. Ибо заказчик похищения, этакий Карабас-Барабас, неизвестен даже приблизительно. В противном случае руководитель «Транскросса» давно бы нашел способ устранить опасность. Правда, нельзя было исключить, что Карабас слишком силен и Даутов просто так не мог с ним расправиться. Но такая версия была слишком иллюзорна: в конкретной ситуации клиенту терять было нечего, он бы пошел на любые контрмеры. А уж возможности Анатолия Семеновича Нертову были известны хорошо.

Когда состояние Алексея перестало вызывать серьезные опасения, Пьер рассказал ему о происшедшем в те дни, пока тот лежал в беспамятстве. Он сообщил также, что пытался связаться со своим петербургским клиентом, но Даутов скоропостижно скончался. Вроде бы от сердечного приступа. Алексей тяжело вздохнул. Дело было не в том, что умер клиент, а значит, бодигард был формально вправе считать себя свободным. Об этом Нертов даже не думал. Просто со смертью Даутова обрывалась надежда и что-либо выяснить об убийстве прежнего клиента – банкира Чеглокова, и более точно определить возможных врагов Анатолия Семеновича, а значит, заказчиков похищения.

Со смертью Даутова, как решили друзья, опасность не миновала и охота за наследством, по всей видимости, только начинается. В конце концов, посовещавшись, Алексей и Пьер наметили план неотложных действий, которые нужно успеть провести во Франции. Кроме того, они решили, что пока не следует никому говорить о спасении Нертова, пусть он некоторое время поживет в загородном доме Пьера, а там видно будет.

— А уж уход-то тебе самый теплый будет обеспечен, – заверил на прощание Пьер, хитро взглянув на друга. – Надеюсь, на этот счет сомнений никаких нет?

После этого сыщик ушел по делам, строго-настрого наказав однокашнику не вставать с постели без разрешения доктора, и пообещал постоянно докладывать о ходе поисков.

Алексей, оставшись один, задумался. Лежать без дела было мучительно, но Нертов понимал, что сейчас толка от него мало. Франция, какая бы она ни казалась светлая, – страна для него чужая, и здесь нормально работать может только настоящий француз. По своим правилам игры. Везде свои правила. Алексей невольно вспомнил службу в военной прокуратуре, когда он, молодой помощник военного прокурора, пытался бороться с укрывательством преступлений.