Онлайн книга «Дело наследников в законе»
|
— Да ты, мразь, на десантного офицера со стволом? Да я сейчас тебя за яйца к табуретке прибью! И он шагнул вперед. На долю секунды страх, нет – скорее сомнение посетили душу Куценко: он знал, что зажигалки делают в виде западных моделей, но никак не в форме отечественного ПСМ. Да и газовики такие есть вряд ли. Тогда… Но он уже сделал следующий шаг. — Стреля-я-ять буду! – в ужасе взвизгнул Михин. И, еще не докончив визга, нажал на спуск. При этом Виталий Самуилович смотрел прямо в лицо Куценко, и ему показалось, будто он с размаха вогнал своему противнику в глаз раскаленное копье. Пуля вошла в мозг почти без препятствий. Сибиряк застыл на месте и медленно поехал вниз. Хотя ПСМ самый маленький советский пистолет, но дело было сделано с первого же выстрела. Акционер «Транскросса» отправился в мир иной, даже не успев выругать себя за последнюю ошибку в жизни. Что же касается Михина, то тот так и застыл с пистолетом возле стола. Все триста грамм поглощенного виски тотчас вылетели из головы. И Виталий Самуилович, глядя на труп недавнего собеседника, недоумевал, как же его угораздило оказаться на месте убийства, понимая при этом: убийца – он сам. * * * Неврюков был скорее удивлен, чем рассержен удивительной историей, произошедшей с ним. Он был приглашен в ресторан, но его не пускали. Когда машина исполнительного директора «Транскросса» свернула на дорожку, ведущую к ресторану, шлагбаум был опущен. Охранник, дежуривший рядом, сказал, что сегодня в «Сосновую дюну» допускают лишь по списку. И если он там есть, то проблем не будет. В списке, судя по всему очень коротком, действительно оказался Глеб Игоревич. Но НеврАков. Неврюков убеждал охранника, что речь идет об опечатке. Тот извинялся, доброжелательно улыбался, один раз даже почему-то перешел на английский, но шлагбаум не поднял. Он куда-то названивал, но там было занято. Наконец раздраженный Неврюков достал свою трубку. В этот момент его мучитель наконец-то дозвонился и махнул рукой: «Проезжайте!..» Глеб Игоревич подъехал к ресторану. Каким-то особым чутьем, свойственным в том числе и тем кто сделал трудную карьеру, Неврюков почувствовал, что в заведении что-то неладно. Миновав коридор (вокруг никого не было), вошел в зал и увидел там лишь двоих людей. Оба – близкие знакомые Глеба Игоревича, но даже в кошмарном сне он не представлял, что увидит их в таком положении. У стола в луже крови лежал Куценко. А над ним возвышался Михин с пистолетом в руке. «Как я мог сомневаться, дурак? – пронеслось в голове. – Как Денис вычислил эту сволочь! Вот кто погубил Даутова. Лишь бы она не догадалась, что у меня во внутреннем кармане пиджака». В принципе, догадаться, что у Глеба Игоревича имелось в кармане, было нетрудно. Исполнительный директор не заметил, как сунул туда руку. Но Михин, только что впервые в жизни убивший человека, смотрел на своего старого партнера, хлопая глазами, словно филин, вытащенный мальчишками из-под кучи хвороста. Поэтому оба держателя акций просто стояли друг напротив друга, обмениваясь взглядами. У Михина мелькнула мысль, что надо бы крикнуть Неврюкову: «Куценко сам напал на меня», чтобы заручиться свидетелем, когда приедет милиция. Но тут выпитое виски опять ударило ему в голову, и Витек решил припугнуть Неврюкова: «Ща! Буду еще унижаться! Он же сам хочет овладеть „Транскроссом“. Поставлю-ка его, козла, сразу на место». |