Книга Дело наследников в законе, страница 150 – Андрей Воробьев, Михаил Красносельский

«Не многим телохранителям доводилось так близко знакомиться с телом, – вдруг некстати снова начала работать защита. – Может, ей это сказать?..»

Но, конечно, он не сказал этого. Ибо нашел немало других слов, более уместных для сегодняшней ночи и для всех последующих дней и ночей.

Даже самый горячий патриот Петербурга никогда не назовет свой любимый город санаторием. Вернувшийся домой Алексей был крепок, почти как до своего ранения и болезни. Однако, когда по окончании бабьего лета в городе воцарилось обычное ненастье, Нертов тотчас почувствовал ломоту в костях и тяжесть в груди. Поэтому он и пошел в сауну. Конечно, ходить по баням средь бела дня – не самое лучшее занятие. Но Нертов неплохо знал свой организм и прекрасно чувствовал, когда тому нужна пользительная процедура. Ибо лучше пролечиться полдня, чем проболеть полмесяца.

Когда человек после массажа и третьего захода в парилку полулежит в кресле, обернувшись легкой простынкой, позвонить ему на трубку может только последний негодяй. Именно так Алексей заранее обозвал неизвестного абонента. Ведь просил же: до шести вечера не тревожить!

Заочные проклятия должны были пасть на голову Арчи, но тот так об этом никогда и не узнал. Ибо с первого слова своего друга Нертов забыл о том, что сейчас он в предбаннике.

— Леша. Она в аэропорту.

— Кто она? – безнадежно переспросил Алексей.

— Любительница Бодлера в подлиннике.

— В каком аэропорту? В Орли?

— В Хурли. В нашем, в Пулково. В кафетерии. Денег у нее только на кофе, поэтому я уже послал туда двоих своих.

— Я тоже еду.

«С легким паром!» – пожелал напоследок Николай, но Алексей уже разъединился и начал одеваться. Его настроение вряд ли кто-нибудь назвал хорошим и не только потому, что его лишили послебанного кайфа. Просто он забыл специфику ситуации: с одной стороны игра – неизвестного Заказчика, с другой – контригра Арчи и его, Нертова. А с третьей – бесконечные шутки охраняемой. Нина, видимо, считает происходящее кинобоевиком, где ей досталась главная роль, поэтому берет инициативу на себя при каждом удобном случае.

Нертов прекрасно представлял психологию подопечной. Ей надоело торчать в доме Пьера и пялиться то на телеэкран, то на улицу (хотя Алексей, улетая, просил ее высовываться пореже). Да и предстоящий отъезд не принес бы ей особого удовольствия: дорога в аэропорт под присмотром охраны, перелет рядом с телохранителем на соседнем сиденье и встреча на родине, когда ее передадут из рук в руки. Только наручников не хватает. Разумеется, не вынесла душа поэта… А учитывая, что французы должны были охранять Нину, а не сторожить, выбраться из домика, доехать до Парижа и поменять билет на рейс днем раньше труда не составило.

Алексей все это отлично понимал. И все же он заранее готовил особенно добрую фразу, которую скажет Нине вместо приветствия. Вот, к примеру: «Сколько в меня еще должны всадить пуль, ради того чтобы маленькая девочка стала чуть ответственнее?» А потом – наказать, как провинившуюся школьницу. Ну, не носом в угол, но засунуть в дом отдыха «Красный гидролог», где от спальни до удобства двести шагов. А из развлечений – старый телевизор и сломанный бадминтон. Шутки – шутками, но в городе оставлять ее нельзя. Только на дачу. Причем не на ту, где проходили памятные именины, а в охотничий домик. Только тогда удастся спокойно доработать в городе.