Книга Дело влюбленного киллера, страница 84 – Андрей Воробьев, Михаил Красносельский

«В общем, – решил Николай Петрович, – лучше связаться с Писаревым, чем потом лапу сосать».

Сергуня оказался на редкость радушнен. Он внимательно выслушал одноклассника, причем заранее согласился на затребованные Лишковым проценты, если идея подойдет. Понравилась ему и мысль об участии в тендерах (там же невозможно проиграть!). А при расставании «в качестве презента любимой женщине» и аванса за сотрудничество даже презентовал Лишкову некоторое количество долларов.

Лишков, конечно, подозревал, что Сергуня не страдал филантропией, но и представить себе не мог, что весь разговор с бывшим одноклассником записывался на скрытую видеокамеру.

Не знал чиновник и того, что Писарев увлекался коллекционированием, правда, довольно оригинальным: он любовно собирал компромат на всех деловых партнеров, да и вообще на тех людей, с которыми могли возникнуть пусть даже гипотетические, но проблемы. Или о лохах, на которых можно заработать деньги. Впрочем, какая разница, летная погода или нет? Главное, чтобы человек хороший попался, – любил вспоминать бизнесмен древний анекдот о двух кирпичах, ползущих по крыше…

После ухода Лишкова Сергуня, удобно развалившись в кресле, изрек: «Остановите запись и принесите пленку», а когда прибывший служащий выполнил указание, вручив шефу кассету, внимательно просмотрел ее на видиомагнитофоне, немного подумал и набрал телефонный номер.

— Андрей Артурович! Вы не могли бы уделить мне некоторое время для личной беседы?..

* * *

Банкир на удивление быстро согласился поучаствовать в игре с долларами, благо по некоторым признакам он уже почуял, что вот-вот нечто должно начаться: слишком быстро начали раскручиваться витки инфляции, причем явно, подогреваемой с самых верхов.

Андрей Артурович только неопределенно хмыкал, когда кто-нибудь при нем в очередной раз начинал ругать бестолковое правительство и депутатов. А уж после питерских операций с обменом долларов и скупкой акций, и алма-атинской – перегоном рублей – вообще старался помалкивать: все, что ни происходит – к лучшему. Все, что творится в стране, просчитывалось, видно, не раз-два, и работали над программами далеко не сумасшедшие. Как же иначе объяснить, что на протяжении последних лет всякий раз, когда подходило время утверждать результаты расходования бюджетных средств, случались разные неприятности, после которых оставалось только почтить минутой молчания очередной путч, плановую экономику, погибшего журналиста, российскую кавказскую республику или, наконец, сам Верховный Совет? А куда же тратились бюджетные деньги, на какие партии-программы – тут сам черт ногу сломит.

Андрей Артурович, как и Алексей Нертов, порой вспоминал любимого героя Честертона – пастора Брауна:

— Где прячут лист? – В лесу.

— Где прячут камень? – На морском берегу.

— Где можно спрятать труп? – В куче других трупов…

Оставалось только продолжить постулаты великого, но отставшего от жизни классика.

— Где прячут финансовые нарушения, беззаконие? – Во множестве нарушений и чехарде законов.

Но, обсуждая с Писаревым детали операции, Андрей Артурович Чеглоков решил, что откровенно рисковать он не будет. Прибыль прибылью, но создать иллюзию честной работы не мешает. И для этого вовсе необязательно тайно залезать в карманы доверчивых клиентов – просто надо учитывать сложившиеся реалии. Например, неужели некий уважаемый директор завода, не знающий, как отблагодарить заботливого банкира, откажет в небольшой услуге, тем более другого выхода у этого директора нет?