Книга Дело влюбленного киллера, страница 97 – Андрей Воробьев, Михаил Красносельский

* * *

А мужчина в кепке-«жириновке», направляясь на метро в сторону Васильевского острова, где располагалось его почти что родное отделение милиции, старался еще раз составить план разговора со своим «куратором». Следовало решить несколько неотложных служебных дел, а потом под видом работы на территории уйти для важной беседы. Больше своеволия куратора терпеть было нельзя. «Явка с повинной», прихваченная у покойного Лишкова, могла стать веским аргументом в споре, начавшемся еще несколько лет назад.

Тогда куратор вдруг потребовал немедленной поездки в Луганск…

На луганском железнодорожном вокзале вовсю светило солнце и встречающие – отъезжающие, суетливо толкающиеся на перроне, даже не обращали внимание на мельчайшие капельки дождя, как бы тонким кружевом парящие в воздухе под огромным радужным мостом. Все, как обычно, куда-то спешили, суматошно прощаясь, обещая писать почаще, заверяя, что не забыли взять в дорогу ни куриную ножку, ни теплые носки, ни гостинцы для родственников.

В этой, известной каждому, кто хотя бы раз видел железную дорогу, суете из прибывшего недавно питерского поезда вышел очередной пассажир. В ближайшем ларьке он купил карту города и области, небрежно сунул ее во внутренний карман пиджака и направился к стоянке такси. Он был здесь впервые, но приехал не любоваться местными красотами, а в, казалось бы, заурядную командировку.

По нынешним временам не часто оперу или следователю приходится выезжать по нужде в другой город – на это нет денег. Всех фондов, выделявшихся в том же Питере на одно РУВД, едва хватало, чтобы однажды отправить пару оперативников куда-нибудь не дальше Пскова или одного – на день в Москву. Тем более в непонятно, как ставший вдруг заграничным Луганск. Вот и вынуждены сообразительные сыщики действовать по принципу: «Спасение потерпевших – дело рук самих потерпевших».

То и дело эти потерпевшие, судорожно сжимая в руках непонятные им бланки протоколов выемки и допросов, отправлялись в путешествия. Как, скажем, вернуть в Петербург угнанную оттуда машину, если ее обнаружили где-нибудь в Москве? Самый оптимальный вариант вручить бедолаге – владельцу кучу всяких бланков и отправить за его же счет в первопрестольную: езжай, дескать, оформляй бумаги (только имя свое по дурости не поставь!) и возвращайся в родимые края на собственном транспорте. А мы уж твою работу оценим, бумажки аккуратненько подошьем и дело направим коллегам «по месту совершения последнего преступления» – пусть раскрывают! Есть, конечно, другой вариант: потерпевший сам (добровольно, естественно!) вправе оплатить поездку оперативника в другой город. Но это, как говорится, право потерпевшего.

…Сошедший с поезда пассажир не был потерпевшим, но и должность оперуполномоченного ОУР использовал, скорее, как легенду. Да, он служил в одном из райотделов уголовного розыска, но ни его коллеги по работе, ни тем более начальство, не подозревало, что рядом с ними ходит очередной оборотень.

Шварценеггер, или, проще, Шварц, – это имя ему дали не в загсе, а коллеги по работе. Не по той, где он, считалось, борется с преступлениями, а на другой – где их совершают. Он уже несколько лет назад, еще до службы в РУВД, был тесно связан с «братвой» в далекой Сибири. После возвращения в Питер связи, казалось, исчезли, но это была только иллюзия. Шварц понимал это: когда случалась нужда, его находили. Да и пышный толстячок – «куратор», напоминающий сытого телевизионного Хрюшу, то и дело прибегал к шварцевским усугам.