Книга Босиком по облакам, страница 55 – Альбина Скородумова

Доктор внимательно осмотрел ее голову, быстро пролистал историю болезни. Юля попыталась расспросить его о своем состоянии. Но, как она ни старалась, все не могла сосредоточиться и что-то членораздельно произнести. Пошептавшись о чем-то с медсестрой, Айболит кивнул Юле на прощанье и молча удалился. Медсестра – приятная женщина лет пятидесяти – также молча ввела Юле катетер в правую руку, поставила капельницу и, поправив одеяло, вышла из палаты. Юля лежала в полном неведении, совершенно не представляя, что с ней случилось и насколько серьезно она пострадала. Доктор молчал, медсестра молчала, такое ощущение, что она попала в царство молчунов. Юля протянула свободную руку к голове, нащупала бинты – голова была почти полностью забинтована.

Что же ее ждет? Что же все-таки с ней случилось? Почему она не может говорить? Если Сергей работает в этой больнице, почему он ее не разыскал? Да и вообще, все ли с ним в порядке? От мыслей, сменяющих одна другую, Юля почувствовала легкое беспокойство. Ей хотелось расспросить кого-нибудь, но на нее накатила такая волна слабости и безразличия (похоже, подействовал раствор из капельниц), что она просто закрыла глаза и уснула.

Айболит – он же Василий Николаевич Кудинов – рассматривал в кабинете рентгеновские снимки пациентки Нечаевой. Сергей, без стука вошедший в кабинет своего коллеги и наставника, спросил:

— Ну как?

— Плохо, Сережа. В сознание пришла, но говорить не может. По глазам вижу, хочет что-то спросить, соображает что-то, но сказать не может. Надо срочно оперировать. Но гарантии… Сам понимаешь. Взять бы у родственников согласие…

— Какое согласие, какие тут могут быть гарантии? Я попытался дозвониться до ее мужа, то есть бывшего мужа, но не тут-то было. Он и ее дочь сейчас в Перу. Ближайших родственников нет – и мать, и отец умерли. Была родственница – Маргарита Витальевна Соболевская, сами знаете, где она лежит… Обещала прилететь сожительница ее бывшего мужа – тоже седьмая вода на киселе. Надо принимать решение самим. Я готов подписаться под чем угодно, чтобы только вы ее прооперировали. Вы же гений.

— Эк тебя как накрыло, Сереженька. Ты не влюбился, часом, в прекрасную Юлию?

— Возможно, что и влюбился – пока еще сам не понял.

— Ну что же – давай рискнем. Я все равно уже пенсионер. Если с работы попросят – поеду на дачу, огурцы выращивать буду. Зато девчонке голову поправлю.

— Поправьте, Василий Николаевич. Очень вас прошу.

— Вот завтра и поправлю. Откладывать операцию никак нельзя.

Выйдя из кабинета Кудинова, Сергей не удержался – зашел в палату, где в гордом одиночестве лежала Юля. Он специально выпросил эту одноместную вип-палату, чтобы ее никто не тревожил, и чтобы она ни от кого не могла бы узнать об убийстве Натальи Евгеньевны.

Юля спала. Сергей тихонько подошел к кровати, поправил одеяло. Он очень боялся, что та проснется и спросит про Наталью Евгеньевну. Поэтому, постояв несколько минут у постели, он вышел из палаты, чтобы позвонить адвокату Дорожкину.

Все, что произошло с ней на следующее утро, Юля помнила с трудом и то урывками. Помнила, что утром ее опять везли на каталке по длинному коридору и привезли в операционную, которую она окрестила малахитовой шкатулкой. Здесь все было приятного зеленого цвета – стены, жалюзи, операционные костюмы хирургов и ассистентов, даже плафоны операционных ламп. Юля подумала: если все, что сейчас меня окружает, моего любимого цвета, значит, операция пройдет очень хорошо!