Книга Босиком по облакам, страница 59 – Альбина Скородумова

— Ну что, Тамара, проходи в мое скромное жилище, располагайся.

— Да это не скромное жилище, а целые барские хоромы. Отличный дом, Олег Анатольевич. Это я вам как специалист в области недвижимости говорю. Вашему архитектору – респект.

— Архитектором дома был мой прапрадед.

— Не может быть. Неужели это все сделано по старым чертежам?

— Именно так: восстановлено, доработано по старым фотографиям и рисункам, которые я очень долго искал в архивах. И даже цвета все сохранил: снаружи терракотовый, внутри, как вы заметили, бежевый и оливковый. Мой предок был человеком с хорошим вкусом.

— Олег Анатольевич, я все никак не могла понять, почему вы не переезжаете в столицу или в Петербург, но теперь, кажется, поняла.

— В Москве у меня есть квартира, я там останавливаюсь только в случае необходимости. Пойдем в кабинет, я тебе кое о чем расскажу.

Еще с демидовских времен, когда на Урале, в Сибири и на Алтае началась активная «промышленизация» этих заброшенных земель, рудники и шахты росли, как грибы после дождя, а вместе с ними купеческие лавки, в Сосновске стали появляться добротные избы. Сначала деревянные, а затем и каменные в два, а то и три этажа. Строили не только дома, но и церкви, больницы, торговые ряды, был здесь даже свой театр. Процветать городок стал во времена правления Екатерины Великой, разросся и разбогател в те времена, когда сильна была демидовская империя, но в конце девятнадцатого столетия налетели на эти края немецкие да французские промышленники, скупили все на корню, превратили Сосновск в колониальный городишко, из которого вместе с богатейшими полезными ископаемыми понемногу выкачали и душу, и былое богатство.

Династия купцов Дорожкиных, наживших немалое состояние еще в екатерининские времена, была весьма зажиточной. Прапрадед Олега Анатольевича на том самом месте, где теперь располагался его дом, построил в 1888 году красивый в особняк, роскошнее которого не было ни у кого в городе. Завистников тем самым нажил немало. За что и поплатился – был раскулачен в конце двадцатых годов, когда пошел ему уже седьмой десяток, а затем арестован и вывезен из города. Как-то он смог откупиться, чтобы семью не трогали, скорее всего, ценою своей жизни. Больше о нем никто ничего не слышал… Поговаривали, что сослали его куда-то на другой конец России-матушки, в Туруханский край, а кто-то божился, что видел, как лихие вояки в кожанках старика Дорожкина вместе с другими бедолагами расстреляли километрах в пяти от Сосновска да закопали где-то в лесу. Правды так никто никогда не узнал… Семью из особняка выселили на окраину Сосновска, в старую развалюху, ушедшую по самые окна в землю. Дом отдали под нужды комсомольской молодежи: был здесь и клуб для выступлений агитбригады, и изба-читальня, а с началом войны, когда в Сосновск стали ссылать неблагонадежных из числа поволжских немцев, латышей и поляков, здесь был организован пересыльной пункт.

Семья еле выжила, из пятерых детей в живых остались только прадед Олега Анатольевича и его сестра. Прапрабабушка перед самой смертью передала им несколько своих колец, чудом сохранившихся от всего былого богатства, да наказ дала – во что бы то ни стало, вернуть свой дом. Прадед кольца не сберег – пришлось продать их, чтобы уехать в Томск, где они с сестрой поначалу осели. На работу устроились – благо, грамоте обучены были, да новые документы себе выправить смогли, чтобы скрыть свое «кулацко-купеческое» происхождение. Перед самой войной, в апреле 41-го, прадед женился, а в июле был призван в армию. Сын Анатолий родился уже без него. И вырос без него, так как в 43-м на Курской дуге пал прадед смертью храбрых. О чем его молодой жене – двадцатилетней вдове Варваре Дорожкиной – пришла похоронка в треугольном конверте. Выжить бедняжке и малышу Толику помогла золовка Лидия. Она тоже убивалась по погибшему брату, но исправно работала на железной дороге, имела служебную жилплощадь, куда и перевезла несчастную Варюшку с двухлетним малышом. Своей семьей так и не обзавелась – работала с утра до позднего вечера, все силы и средства тратила на лечение Варюшки и на любимого племянника Толика, не до женихов было. Да и где их брать-то было – война всех самых лучших забирала себе. Вскоре после того как прогремели залпы долгожданной Победы, Варвара слегла совсем и в августе 45-го остался Толик сиротой.