Книга Босиком по облакам, страница 8 – Альбина Скородумова

Ехать в неведомый Сосновск Юля решила одна – зачем везти с собой ребенка неведомо куда, чтобы разобраться с наследством своей тетушки, с которой она и знакома-то никогда не была. До недавнего времени ей казалось, что после смерти мамы тайна ее семьи так и останется неразгаданной. Но вот ведь как все обернулось. Неведомая соседка вдруг призывно помахала рукой из прошлого, приглашая разобрать архивы и документы, напрямую связанные с историей семьи Соболевских, с которыми мамочка потеряла связь еще до ее рождения. Фантастика!

Это письмо пришло как нельзя кстати – Юле в последнее время собственная жизнь стала казаться невероятно скучной, тоскливой и до тошноты рутинной. Каждый день одно и то же: дом – работа – дом. Даже дружный педагогический коллектив, нечастые, но очень веселые полулегальные вечеринки в самом уединенном и закрытом кабинете химии с неизменной матовой колбой в центре учительского стола, не спасали от одиночества. Редкие встречи с подругами, поездки два раза в год за границу или в турпоездки по России, походы на выставки, которые становились все реже и реже.

И полный штиль на личном фронте. Просто полнейший… Юле очень хотелось влюбиться или хотя бы увлечься кем-нибудь, но с кандидатами как-то не везло. Поэтому чудная женщина по фамилии Величкина, сама того не ведая, прервала ее серые хмурые будни своим нежданным письмом, за которым, Юля была просто уверена, последует что-то невероятно интересное, просто захватывающее. С каждым днем в ожидании отъезда Юля придумывала новые версии истории семьи Соболевских. Как получилось, что мама за все время слова не проронила про свою старшую сестру? Юля даже не догадывалась о ее существовании. Значит, тайна все-таки была. И осталось совсем немного времени до того момента, когда Юля наконец-то узнает ее.

Митя сразу же категорически высказался против поездки в Сосновск вместе с Ксюшей:

— Юлия Сергеевна, окстись, куда ты собираешься везти моего ребенка? До твоего Сосновска даже прямого транспорта нет. Ехать надо не пойми как – на Саратов через Пензу. Уж как-нибудь одна разберись там со своим гинекологическим древом, а дочку оставишь со мной и Тамарочкой. Она – прелесть. Тебе понравится, вот увидишь.

— Древо, Митя, это у тебя, а у меня дерево. Причем генеалогическое.

— Ох, простите, госпожа лингвист. За древо спасибо, конечно, но Ксюшу с тобой не пущу. Мы лучше все вместе на недельку в Турцию смотаемся. Ксюшка ведь там еще ни разу не была?

— Не была. Только сначала меня со своей новой подругой Тамарой познакомь.

— С удовольствием! Давно пора… Да, кстати, а чего тянуть-то? Приезжай с Ксюшей в выходные. Посидим, поболтаем. Томочке тут партнеры из Армении коньячок привезли – коллекционный, пятнадцатилетней выдержки, волшебный напиток. Попробуешь, Юлечка, вкус хорошей жизни.

— Да, Митенька, ты действительно мой лучший друг. Такой заботливый, даже коллекционного коньяка не жалко.

— Не заводись, пожалуйста, знаешь ведь, мне для тебя ничего не жалко.

— Договорились, в субботу заедем. Должна же я знать, на кого дочь оставляю.

С годами знакомство с подругами Мити стала чем-то вроде ритуала. Четыре года семейной жизни, несмотря на горький привкус расставания, не сделали из них врагов. Несмотря на свою излишнюю влюбчивость, Митя был неплохим отцом. Дочку и бывшую жену считал самыми близкими людьми – родители его тоже давно уже умерли, родных братьев и сестер у него не было, а двоюродные жили в далекой Сибири, да и виделся он с ними только в детстве. Если очередная пассия оставалась в его жизни на несколько месяцев, Митя старался познакомить ее с дочкой и с Юлей. Приезжать к бывшему мужу на очередные смотрины Юле приходилось уже не в первый раз. Но, если честно, ни одна из его избранниц ей не нравилась. Да и задерживаться в его жизни надолго они не собирались, хотя Митя упорно не признавал этого факта. Ему нравились зрелые, состоявшиеся женщины, и он каждый раз думал, что вот эта женщина – навсегда.