Книга Месть удалась на славу, страница 22 – Ирина Левит

— Смерть внука. Так сказать, последняя капля в чаше ненависти.

Вера усмехнулась.

— Женя, извини за лирику, но ненависть – слишком сильное чувство. Обратная сторона любви. Так считает Дымарцев, который Виктора… презирал! И нисколько передо мной это не скрывал. Как не скрывал, что действительно ему отомстил. Причем Дымарцев считает, что гораздо сильнее, нежели бы его убил. Виктор сорвался с небес на землю, превратился в старуху, у которой было почти все, а осталось разбитое корыто. Причем, что вызывает у Дымарцева особое удовольствие, – все это Виктор сделал собственными руками!

— Ну а сама Дина?

— Дымарцев дал разрешение, чтобы из клиники неврозов нам передали все документы. Мы их уже получили, я переслала Лунькову, у него вопросов нет, правда, говорит, с этим лучше разбираться психиатрам.

— А с телом Марычева Луньков разобрался?

— В общем и целом, да. И тут есть кое-какие зацепки.

* * *

Судмедэксперт позвонил за час до похода Веры на доклад к начальнику:

— Веруня, я покопался в нашем покойнике и могу кое-что тебе рассказать. Но уж официальный отчет, извини, завтра. Вот с утречка приду, соберусь с духом… ну ты же знаешь, как я не люблю эту бумажную работу. Мне бы помощничка какого выделили, чтобы он за меня бумажки писал. Так ведь не выделят, не уважут…

— Юрий Дмитрич, я тоже терпеть не могу бумажную работу, – пожаловалась Вера. – И меня тоже никто не уважит.

Подобный диалог происходил у следователя и медэксперта регулярно, став своего рода ритуалом.

— Ну ладно, всплакнули друг другу, и хватит. Нам все равно лучше, чем убиенному тренеру, – хмыкнул Луньков. – А убиен он был где-то с половины двенадцатого до половины первого ночи. Не слишком тяжеленькой, полтора килограмма, гантелькой, которой нанесли черепно-мозговую травму, несовместимую с жизнью. На гантельке только кровь и мозговое вещество покойного, а что там еще есть – это ты, Веруня, к Паше Гаврилину, я криминалистам гантельку отправил. Теперь дальше. Удар нанесен в левый висок почти наверняка правшой. Причем тренер стоял к своему убийце лицом.

— А если бы попал в лоб, Марычев вполне мог выжить, кость здесь крепкая, но висок – самое уязвимое место на черепе? – уточнила Вера.

— Всякое могло быть, хотя… Удар пришелся несколько по касательной, но удар был очень сильный.

— То есть убийца – сам физически очень сильный?

— Похоже на то. Но с другой стороны, не исключаю, что гантельку тренеру в голову бросили, а по законам физики, сама понимаешь, ускорение умножило силу.

— А более точно: ударили или бросили – вы сказать не можете?

— Вот так, чтобы совсем точно, не могу, – не стал обнадеживать медэксперт.

— Н-да… – с сожалением произнесла Вера. – Непонятно, кого искать: то ли богатыря, то ли меткого хлюпика.

— Увы… – тоже с сожалением отреагировал Луньков. – Однако есть детали, которые тебе, Веруня, могут пригодиться. Получив удар, тренер инстинктивно схватился левой рукой за голову, потому и ладонь в крови. А затем упал на правый бок. Я у себя на столе рассмотрел: с правой стороны на шее есть свежая царапина. Длиной пять сантиметров, шириной полсантиметра и достаточно неровная.

— А что это может быть? – озадачилась следователь.

— Я ничего не утверждаю, но подозреваю, на шее у тренера была достаточно массивная цепочка, которую убийца не снял, а сорвал. Потому и царапина. А еще на левом безымянном пальце у тренера почти наверняка было кольцо. Не обручальное, а типа мужской печатки. К тренеру явно хорошо прилипал загар, этот загар до сих пор вполне прилично сохранился, но там, где было кольцо, кожа более светлая. Я соскобы взял и тоже отправил криминалистам. А еще я им отправил любопытнейшую штучку. В правой руке, на которую тренер боком упал, в зажатом кулаке я обнаружил обрывок бумаги. И не просто какой, а на которой фотографии печатают. Тут я, конечно, не специалист, но предполагаю, тренер держал фотокарточку, а в момент, когда получил удар, инстинктивно, причем весьма сильно, сжал пальцы. В результате в кулаке оказался угол фотокарточки, причем согнутый изображением внутрь. Убийца наверняка не рискнул разжимать пальцы и просто выдернул из руки фото, оставив кусочек в кулаке. Крови на нем нет. А Гаврилин пусть разбирается, вдруг след какой отыщет.