Книга Месть удалась на славу, страница 88 – Ирина Левит

— Ну да, как я теперь понимаю, Егорыч, опытный по части всякого хозяйства, определил, где может находиться вход в подвал, понял, что камер у Рябухиной нет, зато на окнах есть сигнализация, и единственный способ проникнуть в магазин – это выманить на улицу охранника. А какой самый верный способ мужика с места сдернуть? Правильно, чтобы сигналка на его машине заорала. А следом Егорыч на мужика сзади и набросился. Ну правильно, чтобы охранника одним махом завалить, какая силища-то нужна! – Полковник окинул взором могучую фигуру Каблукова.

— Ничего я ему не навредил, – буркнул Егорыч. – Аккуратно так на землю физиономией положил.

— И мешок ему на голову надели холщовый, даже мелкие дырочки сделали, чтобы дышал свободно. И пластырем рот заклеили, чтобы нос не закрыть. И руки-ноги аккуратно связали, чтобы кровообращение не нарушить. И потом веревки на руках ослабили, чтобы он сам выпутаться смог, – уточнила медсестра.

— Заботливые какие! – фыркнул Добрецов. – А если бы у мужика от страха сердечный приступ случился? – спросил он. В ответ ему было молчание. – Ну ладно, а чем бутылки били так прицельно? Вдребезги-то не разбили, Рябухина потом по бутылкам все подсчитала.

— Прутьями металлическими. Только мы их изолентой обмотали, чтобы били сильно, но не громко, – вновь буркнул Егорыч. – А потом эти прутья в реку выкинули.

— И никаких следов не оставили, – пусть нехотя, но отдал должное полковник.

— А мы заранее все продумали и соответственно экипировались, – сказала Наталья Георгиевна. – И быстро все уничтожили.

— В общем, выставили хозяйку «Градуса» на большие деньги. – Добрецов постарался, чтобы прозвучало это осуждающе, но в глубине души никакого сочувствия к Рябухиной не испытывал, и это его рассердило – как полковника и стража порядка. А потому на слова Вельяминовой «Но спаивать ребят Рябухина перестала, хватило ума намек понять» отреагировал гневно:

— А какой намек вы хирургу Боровкову дали? За что дом спалили?! Врач почти десять лет дом строил! Кучу сил и денег вбухал! К новоселью готовился! А вы…

— Из-за этого дома Боровков человека угробил, – оборвала тираду Вельяминова. Посмотрела на Родионову и скомандовала:

— Тамара, расскажи.

— Позапрошлым летом, в воскресенье, как раз Боровков сам дежурил, и сынок его практику в больнице проходил, – заговорила Родионова таким тоном, каким обычно говорят люди, давно все обдумавшие и, по крайней мере для себя, сформулировавшие. – И с ним только одна медсестра работала, Лена. Должна была еще одна, на посту, но она с утра заболела, отравилась чем-то. Так вот днем привезли с аппендицитом Еремееву Веру Антоновну, она в нашей библиотеке работала, но тогда уже не работала, ей восемьдесят лет было. Но я ее знала, вполне себе бодрая женщина и в совершенно здравом уме. Она с дочкой жила, одинокими они были. Так вот анализы быстро взяли, и Боровков распорядился: на стол. Да там и без анализов видно было, что оперировать надо срочно. Но в этот момент Боровкову позвонили со строящегося дома, и он начал что-то очень оживленно обсуждать – Лена слышала, как он упоминал стройку и строителей. А потом Боровков сказал в телефон, дескать, подождите, без меня не начинайте, а Лену послал узнать, может ли подойти хирург из другого отделения. Но тот подойти не мог, у него операция началась. И тогда Боровков сказал, что пусть Еремеева остается под наблюдением, а сам убежал. На свой дом, понятно. Сын звонил Боровкову каждые полчаса, потому что Вере Антоновне становилось все хуже, и он боялся, что перитонит начнется. Вы себе представляете, что это такое?