Книга Тайна Лукичёвского Беловодья, страница 12 – Евгений Калачев

В уютных апартаментах вдруг повеяло холодом. Все – и нотариусы, и их помощники, и референты, смотрели на господина Журавина и не понимали, что происходит.

Господин Журавин ушел в спальню, плотно прикрыл за собой дверь, помощники нотариусов приступили к оформлению дарственных.

«Всё равно кто-нибудь из помощников или самих нотариусов проболтается, и тогда акции полетят вниз», – удовлетворенно подумал господин Журавин, взглянул на часы – счет шел на считанные часы.

Минут через двадцать в дверь постучал референт:

— Михаил Иванович, дарственные готовы, можно подписывать.

Господин Журавин подписал бумаги, нотариусы заверили, внесли записи в регистрационные журналы, господин Журавин расписался еще и в них.

— Спасибо, господа, деньги за услуги перечислит мой финдиректор.

После нотариусов в апартаменты были допущены журналисты.

— Я вас пригласил, чтобы вы из первых уст узнали, что мы сейчас здесь произвели. А произошло следующее: я оформил дарственные всем моим пятерым детям в размере одного миллиона долларов каждому. Подробности у моих референтов или у нотариусов. И второе, я решил полностью нивелировать последствия экологической катастрофы и для этого решил продать часть акций металлургического холдинга, – сказал господин Журавин и, прежде чем журналисты начали задавать вопросы, удалился в спальню.

Через час позвонил лондонский брокер мистер Скотт:

— Мистер Журавин, котировки акций холдинга обрушились – торги временно приостановлены. Когда будем покупать?

— Давай дотерпим до утренней сессии, а там посмотрим, – спокойно произнес Михаил Иванович.

— А что, еще будут падать?

— У русских есть поговорка, мистер Скотт: «Поживем – увидим».

Через минуту раздался звонок от второго по количеству акций акционера холдинга.

— Что случилось? – еле сдерживаясь, спросил он.

— Ничего, – спокойно сказал господин Журавин. – Журналисты вечно панику устраивают. Про многомиллиардные штрафы ты знаешь. Ну, может, еще добавят… Да ты пока не спеши подбирать – может, еще скорректируются.

— Да было бы на что! Ты же знаешь, что американский минфин обложил основную мою компанию – хочет своих людей в совет директоров впихнуть.

— Ну, тогда не парься – жди дивиденды.

Минут через десять после разговора с главным партнером по холдингу господин Журавин набрал номер адвокатской конторы в Лондоне.

— Мистер Цитрин, направьте моей бывшей леди новое предложение: пусть забирает мой лондонский дом и получит отступные в размере пятидесяти миллионов фунтов.

— Но это же в два раза меньше, чем раньше?

— Пусть соглашается, а то и этого может не получить! Но это нужно сделать на следующей неделе – тогда вся информация до нее и её адвокатов дойдет. И вы сами последите за прессой, за котировками, ладно, мистер Цитрин?

«Ну, кажется, все – ничего не забыл», – и господин Журавин лег прямо в одежде на кровать. Так ощутимо и нестерпимо захотелось на свою великолепную виллу в Тоскану! И тут он вспомнил еще про одно небольшое дельце, которое потонуло и ушло на самый задний план. Он позвонил генеральному директору своего металлургического горно-обогатительного холдинга, в Сибирь.

— Мне нужны документы на скульптуру, чтобы ввести её на территорию Италии, будь добр, откомандируй юриста и начальника геологоразведки – выдели им вертолет, пусть разыщут этого Антонио.