Книга Тайна Лукичёвского Беловодья, страница 42 – Евгений Калачев

После нее ритуал прошли все, кто был в храме, включая и водителей, которые присматривали за автомобилями и за входом в бизнес-центр.

— Отпразднуем позже, а сейчас приступим к работе, – сказал Торба, передвигая кресло за стол. – Остаться Бритому, Кабану, Хуку и Штанге. Люся, пригласите юриста и сами заходите.

Юрист пришел с ноутбуком, сел за приставной стол, включил компьютер. Посмотрел на Торбу. Торба повел взглядом по присутствующим, сказал:

— Учреждаем новую фирму. Название – «Сибирские мраморные системы». Генеральный директор – я. Коммерческий директор – Люся. Сразу приказы подготовьте.

Юрист с интересом взглянул на бывшую теперь секретаршу.

— Учредители, – продолжил Торба. – Моих – восемьдесят один процент. Вася Бритый – пять процентов. Вован Костолом – пять процентов. Кабан – пять процентов. Хук – два процента. Штанга – два процента. – Торба прервался, взглянул на Бритого. – Где Вован?

Бритый промолчал, не зная что ответить.

— Пока долю Вована приплюсуй к моей доле, – сказал он юристу и перевел взгляд на бывшую секретаршу.

— Люся, вы тоже получите свою долю, если будете хорошо работать, – сказал он и продолжил диктовать: – В виды деятельности в наш типовой устав вместо лесозаготовок впишите добычу мрамора карьерным способом. Во внешнеторговую деятельность – торговля мраморной крошкой. А весь нормальный мрамор мы будем транспортировать через Монголию до Транссиба, и будем его реализовывать на территории Российской Федерации. Иначе нам лицензии на разработку Белой горы не получить. – Торба улыбнулся. А когда юрист вышел из кабинета, добавил: – На самом деле под видом мраморной крошки будем в Китай продавать мрамор.

Белый снег искрился на солнце, словно ободряя сестренок, которые уходили все дальше и дальше от дома, поднимаясь по плавному подъему пологой горы. До перевала их сопровождал старший брат, который нес за плечами большой мешок, лямки которого на плечи совсем не давили, потому что, несмотря на объем, он был нетяжелым – в нем лежало свернутое большое теплое одеяло из верблюжьей шерсти, в котором была спрятана икона Спаса, и запасная сменная одежда, которая могла пригодиться в тайге, чтобы переодеться в сухое. На одном плече брата висел тяжелый отцовский кавалерийский карабин, заряженный полной обоймой калибра 7,62 миллиметра самого убойного в то время патрона, а на втором он нес небольшую елочку, срубленную под самый корень.

Старшая из сестер – четырнадцатилетняя Евдокия – шла первой, протаптывая еще в неглубоком снегу тропу. Следом за ней шла восьмилетняя Пелагея, стараясь наступать след в след, а трехлетняя Маруся шла последней из сестер. У каждой из них была своя котомка за спиной, соразмерная и возрасту, и физической силе, в которых были распределены продукты: вяленое мясо, копченая и вяленая рыба, сушеные грибы, сухое молоко, пшено, рис, сухари, соль, чай и даже кусок сахара, и, конечно же, кедровые орешки, которыми можно одними питаться на протяжении долгого времени, если вдруг другие продукты закончатся. Мать каждой из дочерей положила в котомки по ложке и по металлической кружке. Кроме того, Евдокия и Пелагея несли котелки: для супа побольше, для чая – поменьше, топор, ножи, ножны которых были прикреплены к ремням, которые опоясывали овчинные полушубки. Овчинные полушубки доходили своими полами до валенок, но не были тяжелыми, как могло показаться со стороны, потому что были каждой по размеру. На головах у девчонок были теплые вязаные платки, на руках рукавички, тоже вязанные из теплого собачьего подшерстка. И, конечно же, у каждой в кармане были спички. А разжигать костер умела даже трехлетняя Маруся.