Книга Ледяной змей, страница 75 – Виктория Дьякова

— Все началось с того, что у меня умер муж, – заговорила женщина взволнованно, когда они сели в машину.

— Подождите минуточку, – остановила ее Аня. – Вас как зовут? Давайте с этого начнем.

— Изольда. Изольда Александровна Пашкова, – представилась она. – А это мой сын Олежек. – Она сняла с мальчика шапку и погладила его по светловолосой голове. – Папа у меня был музыкантом, виолончелист. Всю жизнь играл в оркестре Мариинского театра. Вагнер – любимый композитор. «Тристан и Изольда», знаете ли… – Она смущенно улыбнулась. – Потому так меня и назвали. Его очень ценили. Он и сольные концерты давал и в групповых выступлениях участвовал. Преподавал в Консерватории, по классу виолончели.

— Я тоже Вагнера люблю, – призналась Аня. – Частенько в театре слушаю.

— Мы в коммуналке на улице Римского-Корсакова жили, но потом папе от театра выхлопотали небольшую квартиру на улице Глинки. В коммуналке невозможно разучивать музыку, нельзя отдохнуть перед концертом – все время шум, гам, склоки. Мама у меня музыковед. К сожалению, папа умер, инфаркт. А вот три года назад умер мой муж, Евгений. Он тоже был музыкантом. Скрипач. Рак. – Она тяжело вздохнула. – Два года бились, но все никакого толка. Я сама по профессии переводчик, английский язык. Музыкальных талантов у меня не оказалось, увы. – Она слегка улыбнулась. В маму пошла. Она тоже хотела пианисткой стать, но дарования не хватило, предпочла стать музыковедом. У меня музыка плохо шла, зато иностранные языки – прекрасно. Вот после окончания университета устроилась в крупную нефтяную компанию секретарем-переводчиком. Зарплата была хорошая, мы не бедствовали. Но, когда муж заболел, мне пришлось уволиться. Ухаживать некому – мама не справляется. На фирме мне навстречу не пошли, работать, сказали, надо, а не дома сидеть. А лечение, сами знаете, какое дорогое. Какие накопления были – все истратили. Вот сейчас перебиваемся втроем: я, мама и Олежек на мамину пенсию, да я где подработаю – в трех квартирах убираюсь, нанялась. Постоянной работы найти не могу – не берут. Внешний вид, наверное, уже не тот. Усталая стала, замученная. Не скроешь. Да и возраст – кому секретарь за тридцать нужен, все девочек хотят. Но главное – вот про собаку. – Она спохватилась. – Мы с мужем решили Олежеку собаку купить, когда узнали его диагноз. Олежек давно просил лабрадора, но все, знаете, некогда, кто гулять будет? А тут ясно стало, что мне придется дома сидеть. Выздоровления врачи не прогнозировали – очень агрессивная форма. Небольшую ремиссию обещали. Вот Женя сказал, пусть мечта ребенка исполнится. Будет вспоминать папу. Я его с рук купила, у знакомой в соседнем доме. У них как раз сука ощенилась. Без документов, чтоб подешевле. Но не обманули – настоящий лабрадор, не помесь. Олежек был очень рад. Назвал его Мотя.

— А когда Мотя пропал?

— Это случилось вот в начале февраля, десятого числа. Олежек, как обычно после школы, пошел с ним гулять. Здесь, недалеко, на набережной канала. Вдруг остановилась машина, выскочили двое, парень и девушка, как он рассказывает, выхватили у него поводок, собаку затолкали в машину и умчались. Украли, одним словом. Он за машиной бежал, кричал – но куда там! В полицию ходили – тоже бесполезно. – Она махнула рукой. – Документов у нас на собаку нет. Да и вообще им связываться неинтересно. Не приняли заявление – отшили быстренько. Я так думаю, что собаку, конечно, уже продали кому-то. Зачем тогда ее похищать, если выгоду не поиметь? – Она пожала плечами. – Но Олежек не верит. Он придумал себе, что Мотя сбежал от похитителей и где-то сейчас, бедный, скитается, ищет дом. Вот объявления подготовил, уговорил расклеивать. Я стала возражать – он убежал из дома. Под машину чуть не попал. Очень скучает по Моте, любит его. Память об отце. Маленький мой, – женщина обняла сына за плечи. – Я же не против того, чтобы Мотю найти. Только пойми…