Книга Тайна «Лисьей норы», страница 124 – Виктория Дьякова

— Ну, что, идем? – спросила Аня, обернувшись к Максиму. – Несмотря на любезное предложение Липатовых переночевать у них, я бы хотела сегодня вернуться в Питер. У меня Томас дома. Голодный, да и в туалет ему надо. Уверена, что никакой лаборатории здесь, в заброшенной кочегарке, нет, конечно. Но зафиксировать место, где, возможно, в 1970 году Зина дожидалась Зою, чтобы напасть на нее, – надо.

— А разве сроки давности по тому ее преступлению не истекли? – поинтересовался Максим.

— Истекли, конечно. И по советскому кодексу, и по нынешнему. Но все эти факты могут фигурировать в деле как отягчающие обстоятельства для новых эпизодов. А их у нас, как сам знаешь, немало. Хотя бы взять последнее – гибель Марии, твоей жены. От этого преступления можно протянуть ниточку и к 70-м годам, если правильно выстроить.

— Ясно. – Максим кивнул. – Ну, пошли. – Он вышел из машины. – Навестим логово «аглицкой лисицы», которая на самом деле, как выяснилось, была самая что ни на есть русская.

— Пошли.

Аня тоже вышла из фольксвагена.

— Случай с Александрой Кондратовой, который ты напомнил, – заметила она, подняв воротник пальто, – еще раз убеждает меня в том, что мы на правильном пути. Логово, как ты выражаешься, располагается где-то здесь. Если не в самом Солнцевске, то, возможно, в окрестностях. Энн Джонс не существовало. Анна Николаевна Елениева, в девичестве Лагутинская, вела совсем иной образ жизни, чем описывает легенда.

Они миновали мост и пошли на холм.

— Кто создал легенду об Энн Джонс? Не знаю. Скорее всего, антиквар Игнатьев. Он увлек Игоря Воскресенцева идеей найти женщину, подобную Энн, что едва не стоило тому жизни. Он же внедрил в больное сознание Зины, что она так похожа внешне на графиню Елениеву, что она и есть ее нынешнее воплощение.

— Интересно, а кому принадлежит сейчас усадьба? – спросил Максим. – Не наша ли треклятая Зора Анатольевна является ее хозяйкой?

— Нет. – Аня отрицательно покачала головой. – Я навела справки. Дом все еще числится как заводской клуб, располагается на территории, принадлежащей предприятию, находится на его балансе. Усадьбу несколько раз пытались выкупить, и в 90-е годы и нынче. Бывшие руководители предприятия Воскресенцев, кстати, и Бобров хотели ее приватизировать, даже начинали оформлять документы. Но всякий раз дело стопорилось. Ты прав, казалось бы, Зоре сам, если не Бог, то дьявол, велел сделать усадьбу своим домом, и я думаю, не вейся за ней столь мрачный хвост «мокрых» делишек, она бы так и поступила. Нет, для нее это слишком большая публичность. Здесь она будет на виду, как на ладони, а значит, быстро раскроется ее подноготная. Журналисты – народ пытливый, докопаются. Она бы и хотела, да как говорится, грехи не позволяют. А она достаточно умна, как мы видим, чтобы понимать это.

— Что мы будем искать в кочегарке? – поинтересовался Максим.

— Все. Все, что увидим, все зафиксируем. Ну, вот и усадьба. – Они поднялись на холм. – Вон, на противоположном холме. Величественно, – вздохнула Аня. – Надо думать, при графе Елениеве и вправду был очень красивый дом. Замок «Лисья нора». Я прочитала в Википедии, так он назывался при жизни хозяина.

— Здесь в самом деле очень интересное место, – заметил Максим. – Смотри, замок – на холме. Справа более крутой склон спускается к озеру. Это как бы нос лисицы. А слева склон длиннее, и он – пологий. Это ее хвост. Ну, а сам дом – тело. Две башни над озером – точно острые ушки. Не находишь?