Книга Тайна «Лисьей норы», страница 14 – Виктория Дьякова

Маша еще раз взглянула на усадьбу. Она чувствовала, что ее охватывает озноб.

— Надо же, какая судьба у этого дома, – сказала она задумчиво. – Сначала умный, просвещенный человек здесь жил. А потом такие ужасы творились. Пойдем лучше отсюда, – предложила она. И поспешно свернула на тропу.

Больше они в усадьбу не ходили. Гуляли поблизости. Ира частенько захаживала к Маше в гости. Но к себе не приглашала. Говорила, что у нее мать неприветливая, гостей не любит. Да, Маша и не набивалась. Они много общались в чате. Маша не замечала, как летит время. Прошел сентябрь, наступил октябрь. Стало холодать. С деревьев в усадьбе облетели листья, и со смотровой площадки, где Маша все так же любила постоять, открылся общий вид величественного полуразрушенного дома с потрескавшимися серыми колоннами при входе.

— Странно, что у них в поселке ни одной церквушки нет, – заметил как-то отец за ужином. – Наверняка в Елениевке церковь была. А вот сколько я ни колесил на велосипеде тут вокруг, даже и развалин не заметил.

— Какая же тут церковь? Здесь одни преступники жили раньше, – ответила Маша. – И все, кто здесь живут, считай, их потомки. Из лагеря да из колонии детской.

— А ты откуда знаешь? – Родители переглянулись. – Новая подруга рассказала?

— Да. – Маша кивнула и, засунув в рот остаток бутерброда, побежала к себе в комнату. Сразу схватилась за телефон. Что такое? На экране поблескивало сообщение от подруги. «Можешь прийти к усадьбе? У меня беда». Маша немедленно отстучала: «Да, могу». «Жду тебя!» – пришел ответ.

— Мама, я быстро!

Маша бросилась вниз, быстро всунула ноги в кроссовки, натянула куртку.

— Не закрывай!

— Хорошо, – откликнулась из кухни мать. – А ты куда?

Не ответив, Маша шмыгнула за дверь. Уже темнело. Прежде в такое время Маша бы ни за что не побежала к усадьбе. Но сейчас она не думала об опасности. У подруги неприятности, у подруги что-то случилось. И она не думала о себе. Когда Маша подбежала, Ира стояла у входа в усадьбу, отмеченного двумя каменными глыбами – то, что осталось от ворот. Маша сразу заметила, что лицо подруги залито слезами.

— Ты плачешь? Что стряслось? – спросила Маша, забеспокоившись.

— Пойдем, я хочу тебе что-то показать, – сказала Ира и, не дожидаясь вопросов, пошла к заброшенному зданию.

— Стой. – Маша схватила ее за руку. – Показать? Там? Но почему сегодня? Уже поздно. Давай завтра, когда будет светло. Завтра воскресенье. В школу не надо.

— Нет, завтра будет поздно. Мать меня убьет. – Ира всхлипнула. – Ты не знаешь, какая она. Вся в деда. Жестокая.

Когда они дошли до входа, Ира остановилась. И молча смотрела в землю. Маша тоже некоторое время молчала. Мрачное здание словно наблюдало за ними пустыми глазницами окон.

— Так что ты мне хотела показать? – спросила Маша после паузы. – Может быть, объяснишь, что происходит.

Маша смутно ощущала что-то не то, подруга ведет себя странно.

— Там. – Ира указала рукой на пустой проем двери за колоннами, ведущий в темноту. – Там. Мои вещи. Мать послала меня в магазин, я вышла из дома, а Лариска с подругами подкараулили и напали на меня. Они отняли у меня сумку с деньгами и убежали. Я не смогла их догнать. Ты же знаешь, я плохо бегаю. Лариска забросила сумку в этот дом. Пожалуйста, Маша, помоги мне, – попросила Ира жалобно, – принеси мне сумку. Деньги они наверняка забрали, так хоть кошелек, может быть, оставили. Красный такой, новый. Мать дала, из своих. Она меня и так отлупит, за деньги, но их-то она с Ларискиной бабушки вытрясет, та никуда не денется. А вот сумка и кошелек… Она за каждую вещь, попорченную случайно, меня лупит. А уж если вообще пропали… – Ира всхлипнула.