Книга Тайна «Лисьей норы», страница 99 – Виктория Дьякова

Время шло, мы закончили наши институты – я стал врачом, а Зоя – дизайнером ювелирных изделий. Если бы не дед, мне вряд ли удалось бы остаться в Питере – моих сокурсников по распределению послали по городам и весям страны, дед же нашел мне местечко в престижной тогда Свердловке на Крестовском острове, где лечились партийные бонзы и ветераны революции. Зоя же объявила, что работать собирается на дому, и организовала себе в бывшем дедовском кабинете небольшую мастерскую.

Помнится одна история. Как-то с экспериментов в институте я принес Зое парочку лабораторных крыс. Попугать ее и позабавиться. Потом собирался отнести обратно. К моему удивлению, она вовсе не испугалась. Мой дар был принят очень волнительно. Крысы поглотили все ее внимание – она не разогрела мне ужин, пришлось делать это самому. Что-то нечленораздельно буркнула, когда я пошел спать. А когда я проснулся утром, клетка была пуста. Зоя сказала, что крысы убежали ночью.

— Представляешь, я хотела потрогать их, – рассказывала она расстроенно. – Они выскочили из клетки, я ловила их, ловила. Но на кухне за шкафом паркет прогрызен, там – дырка. Вот они туда и юркнули. В мусоропровод. Как их найти, я не знаю. Я не стала тебя будить, знаю, как ты устаешь. Тебе влетит за них?

Конечно, мне влетело. Но помню, мне очень не понравилось, что на кухне пахло как-то странно – сырым мясом. А в мусорном ведре, которое Зоя еще не успела вынести, я обнаружил, случайно увидел, обглоданный крысиный хвост, завернутый в газету. Я просто остолбенел – кто же мог его обглодать? Я хотел спросить Зою, но она быстро оделась и убежала, сказала, что утром у нее встреча с клиентом. А вечером я уже забыл всю эту крысиную историю – много других проблем за день навалилось.

Так прошло десять лет. Родители все чаще задавали мне вопрос, почему у нас с Зоей нет детей и не пора ли задуматься. Но нам обоим было не до того. Я начал под руководством деда писать кандидатскую диссертацию, пропадал в библиотеках, а Зоя готовила персональную выставку.

Как-то в начале восьмидесятых, это была суббота, осенью, отец приехал к нам в гости и рассказал, что утвержден план расширения завода – будут строить дополнительные цеха. Для этого предполагалось осушить часть болота.

— Они уже начали работы. И кое-что нашли, – сообщил он, понизив голос, хотя дома мы были одни, Зоя уехала в институт на консультацию со студентами. – Посмотри, – он показал мне фотографию. – Пришлось подключить все связи, чтобы получить копию. Там полно милиции, весь Солнцевск – на ушах. Тебе не кажется ничего знакомым? – Он протянул мне снимок. – Они нашли труп женщины. Пролежала в болоте лет десять.

— Где нашли? – Я взял фотографию, у меня все похолодело внутри. – В каком месте?

— Недалеко от дикого пляжа, куда вы с мальчишками бегали, – сообщил отец. – Рядом с усадьбой.

“И где мы с Зоей загорали в тот день, когда она пропала”, – подумал я. Конечно, узнать тело после десяти лет “хранения” в болоте, да еще на расплывчатой любительской фотографии, было очень сложно. Но я обратил внимание на разорванную цепочку, вдавленную в тело погибшей – она очень походила на ту, на которой Зоя, моя Зоя, носила свой любимый кулон с лисичкой. Самого кулона не было – его явно сорвали. Но цепочка была самодельная, перекрученная, и ее можно было узнать.