Книга «Тигр» охотится ночью, страница 17 – Виктория Дьякова

— Я не боюсь никакой работы! Даже самой трудной.

— Я знаю.

Взяв с диванной подушки фотографию Штефана, Наталья поставила ее на прежнее место и слегка дрогнувшим голосом негромко произнесла:

— Я буду помнить его всегда. И никогда больше не выйду замуж.

— Жизнь покажет, – мягко остановила ее Маренн. – Нам не суждено знать, что произойдет с нами завтра. Так что идем лучше обедать. Я слышала, Джилл уже спустилась вниз, а она очень хочет с тобой познакомиться.

— Я тоже хочу познакомиться с ней. Штефан часто рассказывал мне о Джилл.

— Наверное, о том, как они объедались пастилой в Чикаго? Или о том, как без моего разрешения убегали в зоопарк на соседней улице, чтобы поглазеть на фламинго?

— И об этом тоже, – улыбнулась Наталья.

— Они оба выросли с тех пор. Только Штефан останется теперь молодым навсегда… А Джилл долго болела после войны, но, по счастью, мне удалось ее вылечить. И лет ей сейчас уже больше, чем было Штефану, когда он погиб. Теперь она – старшая сестра… – Маренн смахнула слезу, выступившую на глазах. – Идем, Айстофель!

Лизнув ей руку, собака побежала вперед.

За обедом Наталья рассказала, как, чудом избежав ареста НКВД, сбежала с сестрой и гувернанткой из Ленинграда прямо по льду Финского залива, как потом они втроем нашли приют у бывшей фрейлины русской императрицы и как чуть позже прибыли наконец во Францию, в Лион. Поведала и о том, как, не поставив в известность ни сестру Лизу, ни бывшую гувернантку, заменившую когда-то им обеим мать, однажды утром она собралась и уехала из Лиона в Париж, чтобы найти фрау Ким…

— Док, подъем! – Капитан Роджерс тронул Наталью за плечо. – Выступаем!

Она нехотя открыла глаза. Перед мысленным взором все еще колыхались белые ромашки в руках Штефана, сорванные им на берегу реки, очень далекой от долины Иадранг…

— Что? – приподняла Наталья голову. – Утро? Гуки?

— Утро – да, а гуков пока нет, слава богу. – Роджерс наклонился и поцеловал ее в висок. – Вставай. Пора выдвигаться к посадочной зоне. Я уже отправил одно отделение вперед. Они пошли налегке, чтобы подготовить место для посадки вертолетов. Мы идем следом, отрываться надолго нельзя. Если вчера что-то было не так, прости…

— Что не так? – вяло улыбнулась Наталья. – Все так. Я же не ребенок. Где Ломбертс?

Опираясь на руку капитана, она опустила с лежанки одну ногу, и та тут же по щиколотку провалилась в сильно размокшую от дождя землю. Посмотрев вниз, Наталья в блеклом свете свечи увидела вокруг своей ноги бурую пену – за ночь земляной пол в палатке обильно пропитался кровью. По телу пробежал неприятный озноб.

— Гэри там, где ему и положено быть. – Роджерс помог Наталье подняться, земля отвратительно захлюпала под ногами. – Занимается ранеными. Двинемся как обычно периметром. Раненые – в центре.

— Поняла, кэп.

Вдвоем вышли из палатки. Небосвод уже посерел, предвещая скорый рассвет.

По приказу капитана группа солдат численностью примерно с взвод собралась в центре боевого периметра: им надлежало нести носилки с ранеными, которых санитары уже доставили из госпитальной палатки.

— Раненых, способных идти самостоятельно, – тоже в центр, – приказала Наталья Ломбертсу.

— Есть, мэм.

Сама же подошла к носилкам, начала осматривать раненых.

— Капельницу не снимать, – повернулась она к солдату, которому предстояло сопровождать носилки с тяжелораненым десантником. – Так и несите с капельницей. Держать строго вертикально. Пойдете последними. Смотрите под ноги. Если уроните или споткнетесь, в кровь может попасть воздух, и тогда случится тромб. Ясно?