Книга Псевдоним «Эльза», страница 59 – Виктория Дьякова

* * *

Итак, 16.00. Ярцев не появился в 15.00. И никакой надежды на то, что он появится в 17.00, – нет. Екатерина Алексеевна посмотрела на часы – прямо напротив её столика над небольшим фонтанчиком в камнях, украшающим пространство рядом со стойкой. Дальше оставаться здесь бессмысленно. У неё час на то, чтобы предпринять что-то решительное или же убраться в Стокгольм, несолоно хлебавши, как, вероятно, того ждут немцы. Что произошло? Дезинформация? Перехватили сообщение и подсунули фальшивку, скорее всего. Ярцев посчитал, что сообщение о её приезде – блеф, ловушка, его выманивают, чтобы арестовать. Поэтому он остается в посольстве, а рядом с ним – неприятель, замаскировавшийся под друга, который следит за каждым его шагом и сообщает о нём противнику. Скорее всего, он и подсунул дезинформацию. Или способствовал тому, чтобы она была получена вовремя, ещё до приезда Эльзы в Хельсинки.

Времени всего час. Но этот час должен решить, привезёт ли Ярцев с собой «хвост» в Москву. Или ненужный «отросток» удастся ликвидировать по дороге. Надо действовать.

— Счёт, пожалуйста.

Екатерина Алексеевна подозвала кельнера. Тот подбежал, как ей показалось радостно. Взяв кожаный футляр с подноса, она взглянула на сумму в чеке, вложила в футляр две купюры, вместо одной, как требовалось – щедрые чаевые приглушат не только раздражение, но и память. Зачем, чтобы официант со злостью вспоминал о том, что одна барыня тут сидела-сидела у окна, всё смотрела на остановку. Ещё и внешность вспомнит, раздражение – оно злопамятно. А вдруг кельнера после её ухода кто-нибудь о ней спросит. А так щедрые деньги – короткая память. Да, был кто-то, какая-то дама, а как выглядела, что делала – не знаю, у меня много работы. Опыт. Психология.

Надев пальто, Екатерина Алексеевна взяла ридикюль и направилась к выходу. Официант любезно улыбался, провожая её взглядом. Перед выходом она остановилась перед зеркалом, поправила шляпку с вуалью, взглянув в зеркало на зал. Нет, слежки не появилось. Они упрямо продолжают гнуть свою линию. Хорошо. Тогда она свободна. И у неё есть ещё час, чтобы выполнить свою задачу. Она воспользуется им.

Улыбнувшись кельнеру, Екатерина Алексеевна толкнула стеклянную дверь, звякнул колокольчик. Она вышла на Алексантеринкату. Смеркалось. Играть ва-банк она не могла, слишком рискованно. Но если у неё час, то по требованию советского правительства все работники политических и хозяйственных миссий, в том числе и дипломаты, должны были покинуть Финляндию до 24.00, то есть у Ярцева в запасе оставалось ещё девять часов. Это немного. Но достаточно, если постараться.

Екатерина Алексеевна прошла по Алексантеринкату. Холодный северный ветер дул в лицо, встречные прохожие попадались редко. Близость войны, ненастная погода – люди предпочитали оставаться дома, следить за новостями. В такое время не до прогулок по магазинам, не до развлечений. Да и большинство магазинов закрыто. Только небольшие продуктовые лавки с товаром, который может понадобиться в любое время.

Она вышла на Сенатскую площадь, пересекла её и свернула в проулок Суурикату. Екатерина Алексеевна хорошо знала этот район. Здесь в одном из старинных домов, построенных ещё в тридцатые годы девятнадцатого века, проживала княгиня Дарья Александровна Ливен, младшая сестра некогда всемогущей директрисы Смольного института Елены Александровны Ливен, скончавшейся в эмиграции. Дарья Александровна в 1916 году по просьбе княгини Алины Николаевны Белозёрской преподавала Кате Опалевой основы придворного этикета, французский и музыку. Она осталась в России, бедствовала. Екатерина Алексеевна помогла ей выехать в Финляндию и высылала деньги от своего ведомства, иногда обращаясь с просьбой выполнить то или иное поручение.