Книга Псевдоним «Эльза», страница 67 – Виктория Дьякова

Гранитный финский берег окончательно растаял в тумане. Стало очень холодно, сыро. Подняв пышный воротник пальто, Екатерина Алексеевна спустилась в каюту, она ощущала покалывание в висках, оно становилось сильнее с каждым мгновением. Снова начинался приступ болезни – это означало, надо срочно пить лекарство, благо Лаврентий щедро снабдил её в дорогу, понимая, что с больной головой она не принесёт никакой пользы, только провалит всё дело. Нежные звуки «Осеннего вальса» звучали в её памяти. Княжна Маша Шаховская играла на рояле в гостиной дома князей Белозёрских на Невском. «Позвольте пригласить вас, Катрин», – Гриц щелкнул перед ней каблуками, звякнули шпоры. Смутившись, она присела в реверансе и робко положила руку ему на плечо.

* * *

Ворох кремовых кружев под рукой, унизанной перстнями, мягкий соболиный мех на плечах. Легко подхватив её на руки, Гриц перенес её через затоптанный на тротуаре снег и посадил в сани.

— На Галерную, к цыганам! – приказал ямщику, усевшись рядом.

Щелкнула пробка шампанского.

— И побыстрей, любезный! Плачу серебряный!

— Довезу, барин, не сумлевайтесь!

Сани рванулись по схваченному морозом, искрящемуся снегу. Отпив шампанского из бутылки, Гриц обнял её за плечи, прислонив голову к своему плечу.

— Мы всю ночь будем вместе, Маша! – горячо прошептал на ухо.

— Мы забыли подопечную твоей матушки, – вспомнила она. – Алина Николаевна будет недовольна.

— Ничего, они найдут, чем заняться. Да и к чему? – он пожал плечами, в свете фонаря блеснул золотой погон на шинели.

— Катрин сегодня разучила «Осенний вальс» Шопена, – сказала Маша мягко. – Мне кажется, у неё неплохо получается.

— Обязательно послушаем. Но не сегодня, ладно? – наклонившись, Гриц приник поцелуем к её губам. – Сегодня без неё, ты согласна?

— Конечно…

Ямщик свистнул, подняв облако снежной пыли, сани пронеслись мимо Медного всадника на Сенатской и свернули на Галерную…

— Зина, где моё кремовое кружевное платье, которое нравилось Грицу? – Опершись на руку, Маша села в постели. – Оно должно быть в саквояже. Пожалуйста, достань его, его надо погладить.

— Погладить для чего? – сестра отложила книгу и настороженно взглянула на неё. – Ты собираешься его надеть?

— Да, собираюсь, – ответила Маша решительно.

— Когда?

— Сейчас. Сегодня. Я пойду в нём к Густаву. Он приехал?

— Да, приехал, – Зина пожала плечами. – Он в кабинете. У него какие-то важные финские генералы. Ты же знаешь, большевистские дипломаты покинули Хельсинки, это означает, вот-вот начнется война, ситуация очень тяжелая. Я передала Густаву записку, как ты просила, – сообщила она. – Он всё знает: и что ты не чувствуешь больше боли, и что ты сегодня уже прошла от кровати до окна под присмотром мадам де Кле. Он просил передать тебе, что он счастлив. Но сейчас он очень занят. Ты должна понять.

— Я понимаю, но если он не может прийти, я должна пойти сама, – кивнув, Маша произнесла настойчиво. – Пожалуйста, достань кремовое платье, Зина.

— Его нельзя отвлекать…

— Я не собираюсь его отвлекать.

— Нет, это невозможно, – Зина в отчаянии всплеснула руками. – С тобой невозможно спорить. Как ты себе представляешь? – она подошла к постели сестры. – Мадам де Кле нет, она уехала, чтобы встретиться с какими-то своими немецкими друзьями, как она сказала. Обещала вернуться часа через два, два с половиной. Она запретила тебе вставать с постели без неё. Ещё сутки не прошли после операции, Маша. Это безумие. Я не могу позволить.