Книга Псевдоним «Эльза», страница 78 – Виктория Дьякова

— Спасибо, Курт, – Маренн коротко пожала его руку. – Я знала, что мы с вами правильно понимаем друг друга.

* * *

— Вы так долго отсутствовали, мадам де Кле. Что-то случилось?

Княжна Зинаида Шаховская встретила Маренн напряженным вопросом. Обе сестры находились в спальне Марии, Маренн сразу заметила, что настроение у них ухудшилось.

— Ничего серьёзного, – ответила она. – А что же здесь? – с удивлением приподняла брови. – Приготовление ужина не состоялось?

— Нет, Густав сказал всё отменить, – грустно откликнулась Зина. – Ему не до ужина, и даже не до нас. Его можно понять. Красные перешли границу, – сообщила она. – Завтра утром будет сообщение. Война.

— Ну этого следовало ожидать, – Маренн постаралась среагировать спокойно, чтобы вселить уверенность в явно испуганных женщин. – Чем раньше Сталин начнет, тем скорее потерпит поражение. Как врач скажу, что сильная боль часто предвестник скорого выздоровления. Ну, кроме смертельных болезней, разумеется. Хуже, когда процесс идет, а боли нет. Так и здесь, нарыв вышел на поверхность. Теперь зависит от нас, как мы с ним справимся. Полагаю, что Сталин недооценивает ресурсы финского народа. Иначе он не начал бы войну накануне наступления сильных холодов.

— Они рассчитывают, что через две недели окажутся в Хельсинки, – Маша Шаховская села на постели, отбросив нетерпеливым движением руки рыжие локоны, закрывшие лицо. – Они надеются, что здесь их поддержит пролетариат, работники портов, судоремонтных верфей. Выйдут на демонстрации, а то и открыто возьмутся за оружие, чтобы скинуть правительство. И тогда Финляндия сама упадёт им в руки, как переспевшее яблоко с ветки. Это было бы страшно. – Она добавила мрачно: – Я помню, что творилось в Петербурге. Эта озверевшая, пьяная толпа… Хаос, разброд, мат.

— Мне кажется, красные ошибаются.

Маренн раскрыла медицинский саквояж, достала футляр с ножницами, перевязочный материал, всё аккуратно разложила на столике перед кроватью Маши.

— Позвольте, я осмотрю шов, княжна, – она откинула плед, прикрывавший ноги Маши, – прошу вас, повернитесь слегка на бок. Насколько мне известно, правительство предприняло усилия по подавлению возможных очагов мятежа, – продолжала она, аккуратно разрезая ножницами марлю. – Контрразведка под руководством Свенсона проделала огромную работу. С нашей стороны немецкие спецслужбы помогали им всеми имеющимися данными. Возможные зачинщики мятежа были арестованы, группы разрознены, связи нарушены. К тому же прочность положению придаёт то, что рабочий класс в Финляндии, на который могут опереться большевики, малочисленный, и фактически нет той крестьянской прослойки, которую они могли бы привлечь обещаниями бесплатной земли. Финляндия – страна мелких хуторных хозяйств, а это совсем другое дело. Тут у людей есть собственность, которая десятилетиями передается по наследству, и они вовсе не желают с ней расставаться. За свою землю, за свое хозяйство, за будущее детей финны готовы сражаться. Не уверена, что у Сталина получится легкая прогулка, сколько бы танков он ни скопил и сколько бы бойцов ни бросил в войну. Идея собственности на земле всегда оказывается сильнее неких отвлеченных идеальных конструкций, не имеющих никакой реальной опоры.

— Я думаю сейчас об Оле Паркосе, о фермере, который ухаживал за мной последние годы, когда я жила в нашем имении в Коуволе, – призналась Маша. – Он именно так и говорил. «За эти елки, которые сажал мой дед, я сам пойду воевать, хоть мне уже немало лет, я здесь построю дот, опутаю елки колючей проволокой, пусть только отважатся сунуться. Лучше я сам погибну вместе со всем этим, чем оно красным достанется и они организуют здесь колхоз». Он был настроен решительно. Боюсь, ему скоро придется реализовать свои намерения.