Книга Псевдоним «Эльза», страница 87 – Виктория Дьякова

Он вас на конспиративную квартиру отведёт, ну чтоб ушей лишних не было вокруг и глаз, там пока скроетесь, это в том же доме, где и Ильич жил, – снова гордо заметил Паананен. – Проследит, чтоб хвост не увязался, он человек опытный. Ну а с ним обсудите, как этой женщине помочь, которая из-за нас в такой переплёт попала. Вы всё запомнили?

— Да, – Катя кивнула. – Всё запомнила.

— Я вас провожу до станции, уже темнеет, – предложил Паананен.

— Нет, нет, это лишнее, – Катя поспешно отказалась. – Вам нельзя лишний раз привлекать к себе внимание. Я дойду сама. В какую сторону идти?

— Сейчас выйдите, направо, и вдоль железнодорожного полотна, ну, с полкилометра будет, – ответил он. – Недалеко.

— Я поняла. Хорошо.

Катя встала. Застегнув пальто, взяла ридикюль.

— Не будем терять время. Не знаете, когда поезд на Хельсинки?

— Должен быть через час, – ответил Паананен, застегивая пуговицы на подбитой мехом портовой куртке. – Но война началась. Наши уже бомбили, – так он выразился о большевиках. – Так что, возможно, пути и повреждены где-то, могут быть задержки.

— Хорошо, я сориентируюсь, до встречи, товарищ Арво, – Катя пожала Паананену руку и направилась к двери.

— Я скажу Кутунену, чтобы он информировал меня, что там у вас и как…

Он не договорил. Под окнами послышался скрип снега, в сумерках за занавеской промелькнули тени.

— Кто это? – Катя раскрыла ридикюль, положив руку на рукоятку небольшого вальтера.

— Сейчас узнаем, – Паананен вытащил маузер из кармана. Он приподнял занавеску и тут же резко опустил.

— Полиция, – сообщил глухо. – Молочница, сволочь буржуазная, настучала всё-таки, – догадался он.

— Много их? – спросила Катя напряженно.

— Много. Я думаю, сторожка окружена.

Через мгновение раздался резкий стук в дверь.

— Полиция! Откройте!

Паананен направил пистолет в сторону двери.

— Вот что, – он задумался на мгновение, затем продолжил решительно: – Вам попадаться нельзя, это однозначно.

— Открывайте! – В дверь барабанили кулаками и ногами.

— Будем прорываться.

— Но как?

— Я отвлеку их на себя. Здесь есть чёрный ход, – он указал на потайную дверь позади себя. – Уходите через него. Бегите подальше от станции, наверняка там сейчас полицаев пруд пруди, переждите где-то в укромном месте. Если я выкручусь, ждите меня часа через три у ювелирной лавки Пекканена. Если до 21 часа я не появлюсь, не ищите меня, уезжайте в Хельсинки. Сейчас объявлен комендантский час, после 21.00 вас просто арестуют. Ясно?!

— Да…

Раздался грохот, дверь с шумом влетела внутрь помещёния, в пустом проеме появилась фигура полицейского. Распахнув дверь чёрного хода, Катя выбежала на улицу. Сзади послышалась стрельба. Кто-то крикнул:

— Женщина уходит!

Она бежала изо всех сил, сильный встречный ветер бросал ей в лицо комья мокрого снега. Она слышала крики за спиной – погоня шла по её следам. Держа вальтер в руке, она то и дело оглядывалась, но за снежной пеленой в сгущающихся сумерках ничего невозможно было различить. Ридикюль открылся, упаковка с лекарствами, присланными ей Коллонтай, упала в снег. Катя на мгновение остановилась, чтобы поднять, но никак не могла найти коробку в грязной снежной жиже под ногами. Шум погони приблизился. «Черт, задерживаться нельзя!» Оставив попытки найти лекарство, она осмотрелась. Она вышла на какую-то улицу. На остановке притормозил трамвай. Из него вышло два пассажира. Перебежав линию, Катя быстро села в него. Двери закрылись, трамвай тронулся с места. Преследователи ещё не появились на остановке. «Значит, и номер трамвая не видели, – подумала Катя с облегчением. – Лекарство жалко. Как я теперь без него? Но могло быть и гораздо хуже. Удалось ли уйти Паананену?» В вагоне она была одна. Вагоновожатый с подозрением смотрел на её мокрое пальто, испачканные ботинки, растрёпанные волосы. Катя заплатила за проезд. На следующей остановке она вышла из трамвая.