Книга Месть Танатоса, страница 15 – Виктория Дьякова

— Ну что ты там стоишь? — Гюнтер нетерпеливо переминался с ноги на ногу. — Девчонки-то уж ждут!

— Сейчас, подожди, — одним махом он перелетел через балюстраду и бросился бегом в темноту аллей.

— Стой, куда ты! Подожди! Сумасшедший…

Он догнал ее, когда машина уже отъезжала. Подлетев к лимузину, он распахнул дверцу:

— Мари, подождите!

Шофер затормозил.

— Господи, неужели это опять Вы? — услышал он из салона ее удивленный голос. — Что случилось?

— Вот, Вы, кажется, потеряли… — он никак не мог справиться с дыханием и едва выговаривал слова. Он протянул ей веер. Ее радостный возглас был ему наградой.

— Нашелся!

Она вышла из машины.

— Я так благодарна Вам, я очень расстроилась. Эта вещица мне дорога. Ее подарил мне мой жених.

— Я, правда, случайно наступил на нее, простите.

— Ничего, бывает, — покачала она головой с грустью. — Такой уж сегодня вечер. Сначала вы испортили мне манто, теперь наступили на веер. Но все это — чепуха. Я очень Вам признательна, — и спохватилась. — Но мне уже сигналят. Желаю Вам всего доброго. Кстати, — она остановилась у предупредительно распахнутой дверцы лимузина. — На каком факультете Вы учитесь? — поинтересовалась у него. — Чтобы я знала, где мне по возвращении наводить справки о Вашем здоровье. Ведь я чувствую себя в некоторой степени ответственной за Ваше лечение.

— Я учусь на инженера, — ответил он скромно.

— Понятно. Значит, юные изобретатели с рапирой в руке… А как Ваше имя, юноша?

— Отто Скорцени, мадам.

Когда они встретились через десять лет, они не узнали друг друга.

Оберштурмбаннфюрер СС Отто Скорцени, в элегантном черном мундире, перетянутый ремнями, медленно шел вдоль строя заключенных, постукивая стеком по голенищам зеркально начищенных сапог. Порывистый осенний ветер рвал полы распахнутого плаща, мелкие капли дождя скользили по лакированному козырьку фуражки с высокой тульей.

Рядом с ним, почти прижимаясь брюхом к земле, ползла, скаля клыки, большая серо-черная овчарка, готовая к прыжку. За спиной оберштурмбаннфюрера два автоматчика из охраны лагеря со «шмайсерами» наперевес следили за каждым движением полуголодных, посиневших от холода людей, выстроенных в шеренгу на плацу в честь приезда высокого гостя из Берлина. За автоматчиками виднелось взволнованное лицо коменданта лагеря. На вышках застыли у пулеметов часовые.

Дыхание осени становилось все ощутимей. Дождевые тучи низко склонялись над землей. Всё вокруг было окрашено в серые безрадостные тона. Острым взглядом светлых глаз из-под черного козырька фуражки с высоты своего почти двухметрового роста оберштурмбаннфюрер Скорцени надменно осматривал каждого из заключенных, не задерживаясь ни перед кем.

Однако, внезапно раздавшийся за его спиной шум заставил его остановиться и оглянуться. Одна из заключенных, невысокая женщина с длинными спутанными волосами, вышла из строя и, несмотря на окрики часовых, медленно шла по плацу к противоположному краю шеренги, где небольшой группкой, испуганно прижавшись друг к другу, стояли дети.

— Стоять! — голос коменданта сорвался на визг. Щелкнули затворы автоматов, овчарки с лютым лаем рвались на поводках. Но женщина, казалось, ничего не слышала. Она шла, не останавливаясь, не обращая внимания на искаженные ужасом лица заключенных, даже не оглянувшись на крик коменданта. — Огонь!