Книга Месть Танатоса, страница 267 – Виктория Дьякова

— Как твой коллега? — спросил капитан пехотинца. — Ну, тот, которого на улице подобрали? Дышит?

— Плох очень, — посетовал лейтенант, — его оставили, думали ведь, что не жилец уже. А он выполз…

— Ну, может быть, здесь, в клинике, найдем для него какой медикамент. Ну что? — спросил капитан вернувшихся разведчиков.

— Как вымерли все, товарищ капитан, — доложил Барсуков. — Никого.

— Идем? — капитан вопросительно взглянул на лейтенанта.

— Идем, — согласился тот.

— Давай команду.

Взревели моторы. Повалив ограду, танки въехали во двор. Взяв автомат, капитан Козлов осторожно поднялся по ступеням парадного крыльца. За ним шли лейтенант и солдаты. Открыв покосившуюся дверь, вошел внутрь. Действительно — никого. Огромный холл с камином, мраморный пол, украшенные лепниной высокие потолки…

— Вот так больница, — присвистнул кто-то из солдат, — не то, что у нас в деревне. Здесь танцы устраивать можно.

— А то, — согласился Барсуков, — я как глянул — обомлел. Как в клубе.

— Что с раненым делать, товарищ капитан? — молодой санинструктор, недоучившийся студент-медик из Москвы подбежал к офицерам. — Заносить его?

— Погоди пока, — охладил его пыл капитан. — Дай осмотреться.

Капитан прошелся по залу. Его шаги гулко отдавались под сводами потолка. Повернувшись, взглянул на лестницу, ведущую на этажи, и чуть не поскользнулся от удивления. По мраморной лестнице, украшенной скульптурами, спускалась женщина в белом халате с высокой прической из темных волос.

— Барсуков, кто это? — резко спросил капитан разведчика.

— Не знаю, товарищ капитан, — растерянно ответил тот, — никого не было.

— А вы наверх поднимались?

— Нет.

— Олухи!

Не дойдя до конца лестницы, женщина остановилась на ступенях и, видимо, ждала, пока к ней подойдут. Капитан знаком подозвал санинструктора.

— Ты у нас грамотный, по-ихнему хорошо разумеешь, — приказал он, — пойди, узнай, кто такая.

— Есть, — ответил санинструктор не очень уверенно.

— Нет, вместе пошли, — передумал Козлов.

Одернув по привычке комбинезон под ремнем, капитан направился к фрау. Санинструктор следовал за ним. Женщина встретила их бесстрастным, спокойным взглядом больших зеленоватых глаз. Она стояла, не шелохнувшись, держа руки в карманах халата. Подойдя, капитан заметил, что она довольно молода и, несмотря на усталость, очень хороша собой. Его поразил резкий контраст между изумрудным цветом ее глаз, блестевших на бледном, с изысканно-тонкими чертами лице и темно-каштановой копной волос. При блеклом освещении — сумерки сгущались и дневной свет едва проникал в разбитые окна, — ее волосы, казалось, отливали багровым огнем. Забыв о субординации, капитан, толкнул санинструктора в бок.

— Видал? А говорили, все немки — толстые и белобрысые. А эта — вон какая…

Санинструктор смутился, не зная, что ответить. Он никак не ожидал от «товарища капитана» такого фамильярного обращения.

— Да, — нарочито строго кашлянул капитан и поправил шлем, — спроси-ка у нее, кто такая и что здесь делает.

Санинструктор послушно перевел его вопрос фрау. Женщина внимательно выслушала его и, обратившись к капитану, объяснила:

— Вы находитесь в психиатрической клинике «Шарите», герр офицер. Это одна из известнейших клиник такого рода в Европе.

Санинструктор перевел капитану ее слова.