Книга Месть Танатоса, страница 52 – Виктория Дьякова

— Нет, подожди-ка, — тут же остановил его Скорцени. — Я совсем забыл. Что там у нас с той женщиной из лагеря, Мари Бонапарт? Удалось что-нибудь узнать?

— Так точно, герр оберштурмбаннфюрер, — Раух снова открыл папку. — Я навел справки. Такой женщины никогда не существовало, герр оберштурмбаннфюрер.

Алик Науйокс повернулся и подошел ближе. Скорцени, просматривавший бумаги на столе, удивленно поднял глаза.

— То есть как это не существовало? Кто это тебе сказал такое?

Оберштурмбаннфюрер встал, подошел к сейфу, достал из него секретную папку с документами ареста и, вынув из конверта фотографию, показал ее Рауху:

— Если такой женщины никогда не существовало, тогда скажите мне, кто это? — спросил немного жестко.

— Не могу знать, герр оберштурмбаннфюрер, — Раух недоуменно пожал плечами. — Мне кажется, она похожа на женщину, которую мы видели в лагере у Габеля, чем-то.

— Чем-то похожа… — усмехнулся Скорцени. — Вот именно, что чем-то. И надо бы выяснить. Раух, чем конкретно.

— Позвольте взглянуть, я столько слышал… — Альфред Науйокс взял фотографию из рук Скорцени, некоторое время рассматривал ее, потом вернул оберштурмбаннфюреру.

— Красивая девочка… Надо думать, с тех пор она повзрослела. И о такой красотке ты ничего не узнал, Фриц? Зря!

— Что касается наследников семьи Бонапарт… — Раух, покраснев, опять сунулся в папку.

— Меня интересуют только наследники самого императора, по прямой линии, — уточнил Скорцени. — Потомки его братьев и сестер, а также прочие многочисленные родственники в данном случае не представляют интереса. — Оберштурмбаннфюрер убрал документы в сейф, однако фотографию оставил на столе. Скрыв улыбку, Алик внимательно посмотрел на него и повернулся к Рауху.

— Так что там слышно о наследниках императора, гауптштурмфюрер? — спросил он. — Живы еще?

— По всем имеющимся данным, — начал докладывать Раух, — прямые наследники императора закончились на его сыне, герцоге Рейнштадском, умершем в Австрии в 1832 году. Детей у него не было. — Раух замолчал.

— И что? — не понял Скорцени. — Это — всё?

— Всё.

Оберштурмбаннфюрер наклонил голову, явно удивленный и озадаченный столь неожиданным поворотом.

— Ну, хорошо, — как бы размышляя вслух, произнес он. — А двоюродные братья, сестры, дяди, тети? Этих Габсбургов всегда было полно, на все вкусы. Ты узнавал?

— Так точно. Тут есть кое-что интересное, — кивнул Раух, — Двоюродный брат герцога Рейнштадского, Франц-Иосиф фон Габсбург, ставший впоследствии императором Австрии, имел сына Рудольфа, трагически погибшего также в молодые годы. Его дочь, внучка австрийского кайзера, воспитанная при императорском дворе и получившая титул принцессы Кобургской, была весьма поспешно в юные годы выдана замуж во Францию, за герцога де Монморанси, и умерла вскоре после рождения первого и единственного ребенка.

Герцог де Монморанси также умер несколько лет спустя после смерти своей жены, и их дочь, сирота, была взята на воспитание одним из друзей отца. В 1918 году она покинула Францию. Дальнейшая ее судьба неизвестна.

Раух остановился, заглянул в бумаги и, убедившись, что он ничего не забыл, опустил папку. Скорцени молчал, в задумчивости постукивая зажигалкой по столу. Потом спросил у адъютанта:

— Известно, кто стал опекуном девочки?