Книга Принцип трех обезьян, страница 119 – Ирина Левит

— Интересная ситуация, – признала Грознова.

— Именно! – вновь подтвердил Ланкур. – И меня это озадачило. Тем более Валентина Тимофеевна это явно скрывала. Ну а что? Фамилии у нее с зятем разные, а СТО как работала, так и продолжала работать – кому какое дело, что владелец сменился? Я-то услышал шепоток. Совершенно со стороны. Ирина Андреевна запрещает персоналу судачить, однако сплетничают, конечно, но тихо, аккуратно. В общем, я заинтересовался и Сергею рассказал.

— А Голубович не стали рассказывать?

— Думали, но раздумали. Чем меньше людей в курсе, тем лучше. И не потому, что Ирине Андреевне не доверяли. Я вам уже говорил: она в полном доверии! Но она постоянно общается со своей заместительницей, не надо создавать напряжение. И, кстати, правильно сделали. Ирина Андреевна оказалась гораздо более чувствительной дамой, чем можно было ожидать. Она весьма нервно перенесла случай с убийством девушки, хотя та у нас только жила, а убили ее совершенно в другом месте.

— Ну-ну…

Ланкур не понял, к чему это «ну-ну» относится, и продолжил:

— Сергей подключил соответствующих специалистов, и они начали свое расследование. В результате выяснили. Раз в месяц, но в разные дни, работник грязевой станции Андрей Филатов получает сигнал, когда к нему доставят наркотики. Они упакованы в запечатанный плотный пластиковый пакет. Судя по размеру, где-то двадцать на десять сантиметров, это, вероятнее всего, героин, но точно не известно. Филатов подает сигнал санитару лечебного корпуса Никите Косых, и тот вместе с прочими пустыми флягами отправляет на станцию флягу под номером двенадцать. Это опять-таки условный знак. Филатов заливает во фляги грязь, а в двенадцатую флягу кладет пакет с товаром, привязывая его изнутри леской. Полные фляги возвращаются в санаторий, а спустя пару часов приезжает машина городского медцентра. Туда загружают две-три фляги, в том числе двенадцатую. Занимается ею исключительно Косых. А в медцентре товар принимает Дарья Белякова. Вот такая цепочка: станция – санаторий – медцентр, Филатов – Косых – Белякова.

— А где здесь Савушкина? – поинтересовалась Грознова.

— О-о-о! – Ланкур воздел глаза к небу, точнее к потолку. – Валентина Тимофеевна здесь самая главная! По сути, главарь банды!

— Савушкина?! – Прозвучало это с таким изумлением, что Ланкур засмеялся:

— Невероятно, но факт!

Он поначалу тоже считал подобное невероятным, хотя именно интерес к неожиданным доходам Валентины Тимофеевны и стал отправной точкой. Когда спецы Терновского начали копать вглубь и вширь, раскладывая в общем-то не длинную цепочку, Ланкур решил, что Савушкина – одно из звеньев. Да и это воспринималось с изрядной долей сомнения. Женщина в возрасте за шестьдесят, провинциальная врачица с большим опытом, но не слишком большим умом, доброжелательная, улыбчивая, со всех сторон уютная… Медперсонал не только ее уважает, в том числе за то, что врач Савушкина действительно хороший, но и любит. А с другой стороны… Она умудрилась в тяжелые времена как-то удержать разваливающийся санаторий, сохранить коллектив. И в новые времена без шума и суеты очень быстро наладила образцовую работу.

Вот это все как? А так. Густой мягкий мох, который прикрывает острые камни.

— Валентина Тимофеевна все организовала четко и просто. Она в принципе хороший организатор, если судить по лечебному отделению. – Ланкур стал серьезным. – Никита Косых поддерживал связь с Андреем Филатовым и Дарьей Беляковой. Но Филатов и Белякова ничего не знали друг о друге. И тем более они ничего не знали про Савушкину. С ней контакт имел только Косых. Никита работал на СТО вместе с зятем Валентины Тимофеевны, а когда повредил руку, та устроила его в санаторий санитаром. Косых мог бы себе получше работу найти, но, видать, Савушкина обрисовала ему заманчивую перспективу. Полагаю, он больше всех получал от переправки наркотиков, после самой Савушкиной, разумеется. Кстати, летом Никита себе новую машину купил, явно не по санитарской зарплате. Оба не смогли удержаться, деньги руки жгли. На том и попались, по крайней мере, Савушкина.