Книга Принцип трех обезьян, страница 139 – Ирина Левит

Как там говорили древние римляне? Поздно приходящим на обед достаются кости.

Но Агата зашевелилась. А внизу зашумели. И Виталик перепугался! До такого панического состояния, что, казалось, мозги вылетели из головы. Он стащил шарф с глаз девушки на шею, схватил концы и с силой стал их перекручивать жгутом.

Опомнился он довольно быстро, но… поздно. Видимо, для тонкой шеи Агаты хватило. Виталик сразу понял, что она мертва. Живой человек не может выглядеть как сломанная кукла.

Он опустился на пол и какое-то время сидел, закрыв глаза, словно стараясь превратить увиденное в сон. На дальнем фоне продолжал слышать движение на первом этаже, думая только о том, чтобы никому в голову не пришло подняться на второй этаж. Наконец, все стихло, и Виталик, выждав некоторое время, решил заняться тем, ради чего сюда и явился. Делал это достаточно медленно, поскольку постоянно останавливался, переводил дух и приводил в относительное равновесие трясущиеся руки. Правда, помнил о перчатках, позволяющих не оставить следы.

Он добрался уже до ботинок, осторожно снял их, расстегнув молнии на внутренней стороне, и тут услышал стук открывающейся двери и шаги. Осторожно прошел к лестнице и глянул вниз: в правой части коридора на первом этаже горел тусклый свет, но человека видно не было. Потом, уже на холодную голову, сильно ругал себя за то, что перепугался и, воспользовавшись незапертой дверью, сбежал, прижимая к груди ботинки. На улице спрятался за деревом и вскоре увидел, как из библиотеки вышла девушка и устремилась вдоль улицы. Совершенно очевидно, на второй этаж она не поднималась.

Если бы ему тогда хватило выдержки, он бы не сбежал из библиотеки, спокойно проверил ботинки и, обнаружив в подошве пустой тайник, тщательно изучил бы книги на полках. Прятать секреты между книжных страниц – не такое уж диковинное дело.

Виталик не хотел возвращаться с ботинками домой. Куда их потом незаметно деть? И тут он вспомнил про Елочную тропу, которая начиналась поблизости и которой зимой никто не пользовался. Он опасался, что снега там будет по грудь, но оказалось, только до колена – плотно растущие ели служили неким заграждением.

Телефон был запаролен. Виталик попробовал несколько расхожих вариантов, ни один, разумеется, не подошел: все-таки Агата была не дурындой Савушкиной, у которой на компьютере стоял пароль из нескольких единиц. Виталик не стал забирать телефон с собой – даже выключенный он представлял опасность. А потому просто закинул его подальше, решив, что, если в нем хранились какие-то тайны, они очень быстро исчезнут под толстым слоем снега.

С ботинками пришлось повозиться, действуя одной рукой, – второй он светил телефонным фонариком. Виталик нашел в подошве тайник, но пустой. С яростью выругался и, застегнув молнии на ботинках, швырнул их в сторону деревьев, не заметив, как они зацепились за елочные лапы.

Назад вернулся по заснеженной тропе, похвалив себя за то, что надел непромокаемые лыжные штаны. Снова залез в комнату отдыха, тщательно вытер заранее припасенной салфеткой мокрые разводы и поднялся по черной лестнице к себе в номер. Проверил свой телефон (никто, к счастью, ему не звонил), выключил компьютер со Штирлицем, повесил сушиться одежду и рухнул в постель. Заснуть Виталик не мог – его трясло и колотило, хотелось кричать и… плакать. От страха и досады. И только в середине ночи он подумал, что теперь точно будет первым. Но не завтра и не послезавтра. Теперь придется подождать, когда все уляжется. Тогда он и в библиотеку сходит, и на Голубович выйдет. Торопиться здесь нельзя. В таком деле поторопишься, наверняка где-нибудь запнешься и голову себе расшибешь.