Книга Принцип трех обезьян, страница 38 – Ирина Левит

Павлинов говорил ровным уверенным тоном, смотрел с эдакой легкой усмешкой, и Вера окончательно разозлилась: этот павлин раскусил ее, как ореховое ядрышко. А следом мстительно подумала: только ему в голову не придет, что Мирошниченко вполне себе представляет намерения своей подчиненной.

— Значит так, – заговорила Вера с ледяным спокойствием, с каким почти всегда говорила в моменты злости. – Вы кое-что выяснили про меня. Но и про вас кое-что известно. Потому что есть информация, которую в недрах нашего с вами общего ведомства скрыть сложно. Так вот вы считаетесь отличным следователем, к которому по служебной линии не было никаких претензий. Вы ждали перевода в столицу, а вместо Москвы оказались в Кураевске. Прямо скажем, неравноценная замена. С чем она связана, меня лично не волнует. Но волнует другое. Вас сюда сослали, но явно не на всю жизнь. И явно в Москве есть кто-то, кто заинтересован вас побыстрее вернуть. А потому вы – типичный временщик. Но не такой, который на печи сидит и свежие булки ждет. Вам надо себя поярче проявить, чтобы тот, кто надо, вас особо оценил. А тут вам выпадает такое дело! Конечно, хорошо, если бы под подозрение попал сам начальник РОВД. Но и его сестра подойдет! Громкое дело – салюты с фейерверками! Разве нет? Да, полковник Добрецов мне рассказал о том, что случилось. А я собиралась в Кураевск и заинтересовалась. Мне может кто-то запретить интересоваться? Да, я встречалась с Галиной Павловной Добрецовой. И в библиотеку заходила. И что? Рапорт на меня напишете? Так я в отпуске. И имею право бывать где угодно и встречаться с кем угодно. Или вы уже официально предъявили Добрецовой обвинение?

— Нет, не предъявил. И писать на вас рапорт не собираюсь.

— Какое благородство! – фыркнула Вера.

— А вы, судя по всему, уверены в полной невиновности Добрецовой? – проигнорировал фырканье Павлинов.

— Уверена на девяносто девять процентов. – Вера подумала, стоит ли объяснять, и решила, что объяснить нужно обязательно. – Вы явно не нашли мотива, по которому она могла бы это сделать, иначе уже соединили бы мотив и возможность. Но я знаю… Пусть не стопроцентно знаю, но на девяносто девять процентов уверена, что Галина Павловна не могла убить девушку именно потому, что девушку убили в библиотеке.

— Не понял… – Прозвучало это совершенно серьезно.

— Вы часто встречали людей добропорядочных, никогда ни в чем противозаконном и даже предосудительном не замеченных, которые бы в здравом уме, на трезвую голову, не в состоянии аффекта, а по заранее составленному плану – ведь это убийство не спонтанное? – убивали кого-нибудь в собственном доме? В доме, где много лет человек живет сам вместе с семьей?

— Ну, при таком наборе изначальных составляющих… пожалуй, почти и не встречал, – признался Павлинов.

— Вот именно. А для Галины Павловны библиотека – дом родной! Она здесь всю жизнь работает, дошла от простого библиотекаря до руководителя, у нее коллектив дружный и в основном давно сложившийся. Зачем ей в собственном доме убивать, да еще так подставляться, чтобы именно ее и стали подозревать? И вообще, вы нашли хоть какую-то связь между Добрецовой и Чернецкой?

— Не нашел. Связь не нашел. А вот основания снять подозрения с Добрецовой появились.

— Вот как?! – поразилась Вера. Значит, она тут пытается свои психологические умозаключения втолковать, а они без надобности? Этот красавчик просто слушает для собственного развлечения?