Книга Принцип трех обезьян, страница 79 – Ирина Левит

О видеозаписи знали только двое – Голубович и Чернецкая. Обе были в этом уверены. Но теперь очевидно, что знал кто-то третий. Тот, кто связан с санаторием: информированность о Елочной тропе – тому подтверждение. Тот, кто следил за Чернецкой и в итоге ее убил.

— Ирина Андреевна перекачала мне запись последних двух телефонных разговоров, – сказал Павлинов. – Я их внимательно прослушал. Там нигде не упоминаются имена. В том смысле, что женщины друг к другу никак не обращаются. И не упоминают содержание видеозаписи. Но при последнем звонке, когда договаривались о переводе денег, есть фраза: «Я назову место, куда спрячу для вас флэшку с соответствующей записью». Не спрятала, а спрячу! То есть употребила глагол будущего времени! Таким образом Чернецкая невольно сообщила, что ей только предстоит спрятать флэшку. А через несколько минут она позвонила администратору и записалась на поездку в библиотеку. И как это понимать?

— Вы правы, – мгновенно уловила суть Вера. – Кто-то слушал их разговоры.

— Но вряд ли кто-то мог прослушивать Голубович. Первый раз она общалась с Чернецкой в своем кабинете, второй раз – на улице, третий – в своем номере.

— А телефон? Могли прослушивать ее телефон.

— Исключено! – отверг Павлинов. – Голубович помешана на конфиденциальности, ее телефон и компьютеры регулярно проверяет служба безопасности «Здравницы» на предмет шпионских программ, последний раз проверяли сразу после Нового года, никаких следов даже попытки установить такую программу не обнаружено. Та история с видео, сохранившемся в «корзине», произошла в период между этими проверками.

— Тогда телефон Чернецкой, – предположила Вера.

— Сильно сомневаюсь. Доступ к ее телефону нужно было получить уже в санатории, а при соответствующей грамотности Чернецкой это маловероятно. Это же не вирусом в лицо чихнуть. И то не факт, что заразишься.

— Получается только одно… Кто-то установил прослушку у Чернецкой в номере.

— Это наиболее вероятно, – согласился Павлинов. – Будем делать повторный обыск. – И, удовлетворенно ухмыльнувшись, добавил: – Вот как чувствовал, оставил номер опечатанным. Хотя Голубович настоятельно просила номер наконец-то освободить.

* * *

Из окна Вера увидела, как подъехали две машины – без всяких опознавательных надписей, совершенно обычные. Остановились за оградой санатория, высадили пассажиров и тут же уехали. Первым в сторону спального корпуса двинулся Павлинов – в гражданской одежде, впрочем, в форме его Вера и не видела. За ним – трое мужчин: вероятно, двое полицейских и, судя по чемоданчику, криминалист. Замыкали процессию две женщины: очевидно, понятые.

Павлинов явно не хотел привлекать лишнее внимание. Голубович, конечно, была в курсе, однако и ряд других сотрудников, в основном сотрудниц, наверняка запомнили красавца следователя. Впрочем, никто не станет открыто болтать – в полном соответствии с правилами директрисы.

Ярослав, которого Вера до обеда с трудом выпроводила на прогулку, после обеда выпроводился сам – к сисадмину Скачкову. С ним Ярослав пересекся на улице, и, как объяснил, возникла общая темка для напряжения коллективного мозга. Вера этому напряжению обрадовалась, поскольку присутствие сына мешало справляться с собственным напряжением – ожиданием известий от Павлинова. Ей всегда было тяжело чего-то ждать и при этом бездействовать.