Книга Бегство в пустоту, страница 115 – Александр Чернов

М-да, сегодня день богат на драки. Я с ходу врубился в гущу дерущихся. Если двое махаются против двоих, то силы равные, и еще неизвестно, кто победит. Но если трое против двух, тут без вариантов – победа будет за нами. Тем более, если один из троих в драке профессионал.

Я правым хуком врезал по физиономии мордатому громиле, наседавшему на Василия, и тот, взмахнув руками, отлетел к стене, врезался в нее плечом, но устоял на ногах. На лестничной площадке от такого количества людей было тесновато, но, как говорится, в тесноте да не в обиде, и я все же сумел с силой пнуть громилу по бедру. Я знаю, какая бывает при этом боль – невыносимой, нога немеет и потом несколько дней болит, отчего ее обладатель с неделю прихрамывает. Громила взвыл и присел, схватившись за бедро. Все, этот пока вне игры. Вообще-то лежачего, ну, а в данном случае сидячего, не бьют, но, по-видимому, громила уж очень сильно разозлил Василия, потому что тот, не сумев сдержать обиду и ярость за полученные от парня тумаки, ударил ногой громилу по лицу. Тот опрокинулся на спину и больше не вставал, держась одной рукой за лицо, а другой – за бедро.

Я же переключил внимание на блондина. Александру Хохрякову нужно было помочь, тем более что драться невысокий щуплый мужичок явно не умел. Он бестолково отмахивался от блондина и получал тумак за тумаком. Я оттолкнул отца Кати, схватил блондина одной рукой за грудки, вторую руку просунул ему сзади под куртку, ухватил за ремень джинсов и с силой впечатал его боком в дверь лифта, причем именно в то место, где недавно приложился своей физиономией во время первой драки со мной Василий. Железные двери лифта издали такой грохот, что его наверняка было слышно на весь подъезд. Ударившись башкой, парень потерял ориентацию в пространстве, а я, воспользовавшись этим, продолжая удерживать блондина одной рукой за грудки, а другой за пояс джинсов, оторвал его от дверей лифта, дернул в сторону и, подставив ногу, сделал подсечку. Руки убрал. Парень со всего размаха грохнулся на пол.

— Ну, мужики, дальше вы уж сами, – проговорил я и отступил к двери, в проеме которой стояла Катя и с интересом наблюдала за происходящим на лестничной площадке.

И отступил я вовремя, потому что двери лифта открылись и на пороге возникла консьержка.

— Что тут у вас происходит? – с видом ошарашенного человека проговорила она.

— Да вот, Мария Петровна, – сказал Хохряков, указывая на лежащих на площадке парней, – ломились к нам в дом. Еле отбились от них.

— Да, Мария Петровна, – закудахтала Наталья. – Хулиганы! Вломиться к нам в квартиру хотели. Зачем вы их пропустили в подъезд?

— Да я их не впускала, – оправдываясь, произнесла консьержка и вышла из кабины лифта. – Они, видать, через забор на территорию проникли, а потом дождались, когда кто-нибудь зайдет в подъезд, и этим «кто-нибудь» оказалась Надежда Васильевна из тридцатой квартиры, и они вместе с нею проникли в подъезд. Я им кричу: «Эй, куда вы, куда?», а они даже внимания не обратили. Юркнули на лестницу. Ну ничего, – консьержка затрясла пальцем, – сейчас полиция приедет. Я ее вызвала.

— Вот и отлично, – удовлетворенно проговорил Хохряков, склоняясь к блондину. Очевидно, он хотел заломить ему руки. – Как раз и сдадим их тепленькими сотрудникам правоохранительных органов.