Книга Эхо падающей звезды, страница 21 – Татьяна Богатова

— Я теперь в другом месте живу, — грустно улыбнулась девушка.

— Где это? Замуж, что ли, вышла?

— Нет, что ты! У пожилой женщины живу, ухаживаю за ней.

— Насколько пожилой?

— Девяносто лет.

— Ух ты! За квартиру?

— В общем, да, — смущённо пожала плечами Алёна.

— Как это, в общем? Уход оформила? С правом наследования?

— Вроде нет, — растерялась Алёнка. — Любовь Евсеевна завещание на меня написала.

— Фьюить, — присвистнула Нина, — завещание — это ерунда! Сегодня на тебя, завтра на другого родственника напишет.

— Нету у неё родственников.

— Это сейчас нет, когда ухаживать надо, — убеждённо сказала коллега, — а как помрёт, так сразу объявятся какие-нибудь племянники.

— Не знаю, Нин, что же я могу сделать?

— Надо, чтобы она дарственную на тебя оформила. Тогда уж никто к этой квартире не подступится.

— Не буду я ничего говорить, Нина. Я и так живу у неё. Крыша над головой есть.

— А где крыша-то? — уточнила Нина.

— В смысле? — не поняла Алёнка.

— В каком районе квартира?

— А, в центре, дом на Главной площади, там, где сейчас Пенсионный фонд на первом этаже.

— Да ты что?! Вот это да! А родственников точно нету?

— Тётя Зоя сказала, что нет. Любовь Евсеевна была военным врачом, хирургом. Как и её муж. Только он давно умер, и сын их тоже.

— Вот, а у сына дети остались?

— Нет, — покачала головой Алёнка, — он никогда женат не был.

— А он точно умер?

— Нина, да ты почему спрашиваешь?

— Кто знает, Алёнка, бывает всякое. Может, бабка эта из ума выжила и не помнит, что сын где-нибудь далеко, например, на Север уехал.

— Нет, Нина, он у нас на кладбище похоронен, рядом с её мужем. Я сама Любовь Евсеевну как-то на могилки к ним отвозила.

— Как же ты возила?

— Такси вызывала. Правда, Любовь Евсеевну с трудом с четвёртого этажа сволокла. Там же лифта нет.

— Ой, как же ты дотащила? Толстая она?

— Нет, наоборот, худая, сухонькая вся. Но и правда трудно было. Она на меня так навалилась, еле сползли с ней вниз. А подниматься почему-то легче было. Только старенькая она, конечно. После этой поездки настолько переутомилась, что уснула и проспала до следующего утра.

— Ну, судя по всему, она бабка крепкая, — заключила Нина. — Намаешься ты ещё с ней. Небось, капризная. Кормишь-то ты её чем?

— Да не то чтобы капризная, скорее, своеобразная. Она очень супы любит. И заставляет меня каждый день новый готовить. Но мне не трудно, опять же, сама поем. Не будешь ведь одну тарелку варить. Всё равно небольшую кастрюльку готовлю. К тому же она тоже иногда тарелки по две, а то и по три съедает вечером.

— Хоть сама поешь вволю, — вздохнула Нина. — А то ты на детсадовских харчах совсем прозрачная стала. Только колготно тебе, конечно, продукты покупать и все такое.

— Да лишь бы деньги давала. А деньги она даёт. Иногда просит красной икры купить и конфет шоколадных в коробке.

— Ох, Алёнка, — рассмеялась Нина, — на всю жизнь икры да конфет наешься.

— Что ты! — удивилась Алёнка. — Я к этому не притрагиваюсь. Это же для Любовь Евсеевны. Мне и того, что я готовлю для неё, хватает. Супы, котлетки, пюре.

— А пенсия у неё хорошая?

— Да, ветеранская.

— Тебе-то денег даёт?

— Даёт, конечно, на продукты, за квартиру заплатить. Врачам, которые к ней на дом приходят, она, правда, сама платит.

— Да я про тебя говорю, тебе даёт деньги? Купить-то тебе надо что-нибудь: одежду там, обувь.