Книга Истинная пара для Стиральной машинки, страница 14 – Ника Лорен

Как только Даша протянула паспорт Мудрому Носку, тот разверз свою гигантскую пасть. Паспорт исчез в недрах шерстяного чудовища, и в ту же секунду Носок начал стремительно вращаться, превращаясь в огромный махровый смерч.

— Прыгайте в дырку на пятке! — пробасил он напоследок. — Это кратчайший путь в вашу ванную!

Асмодей подхватил Дашу на руки. — Держись крепче, — шепнул он ей на ухо. — И надейся, что Вельзевульша не успела выключить воду.

Они прыгнули. Мир вокруг схлопнулся в серую шерстяную точку. Последним, что услышала Даша перед тем, как потерять сознание от перегрузки, был яростный крик Вельзевульши:

— Мы еще встретимся! Не думайте, что удрали от меня!

Холодный кафель обжег щеку Даши. Она резко вдохнула, и вместо аромата эфирных масел Измерения Чистоты в легкие ворвался знакомый, до боли родной запах сырости и старого доброго порошка «Миф».

Над головой тускло мигала лампочка. Смеситель привычно подкапывал: кап... кап... кап...

— Мы дома? — прошептала Даша, боясь открывать глаза.

— Смотря что считать домом, — раздался рядом густой, бархатистый голос, от которого по коже пробежали мурашки, явно не связанные с холодом.

Даша рывком села. Асмодей сидел на краю чугунной ванны. Он больше не был белым кубом с барабаном вместо живота. Перед ней был мужчина — высокий, широкоплечий, с волосами цвета воронова крыла и теми же пронзительными неоновыми глазами. На нем не было ничего, кроме... Даша густо покраснела... кроме пары огромных серых шерстяных носков, которые подозрительно напоминают уменьшенную копию Мудрого Носка.

Даша огляделась. Ванная комната выглядела так, будто по ней прошелся торнадо. Стиральной машины больше не было. На её месте сиял девственно чистый прямоугольник на полу.

— Ты... ты человек! — Даша не удержалась и ткнула его пальцем в плечо. Кожа была теплой и твердой, как гранит. — Совсем человек?

Асмодей усмехнулся, и в этой усмешке всё ещё проскальзывало что-то демоническое. — Почти, мой симпатичная смертная. Только вот, часть проклятия все еще осталась, и не все демонические силы вернулись ко мне Но я чувствую... — он приложил руку к груди, — я чувствую, что проголодался. И это не жажда электричества.

После этих слов, Асмодей вжал Дашу в стену из белого кафеля и впился в ее губы голодным требовательным поцелуем. Девушка обмякла от его напора, и схватилась руками за его мощные плечи, чтобы не упасть от избытка нахлынувших чувств.

Из головы Даши моментально улетучились все мысли о насущном: на что она будет жить, чем платить коммуналку, и что ее точно скоро выселят из этой берлоги.

Имело значение только здесь и сейчас. Внезапно возникшая страсть к демону, который еще недавно был ее стиральной машиной, уносила Дашу в мир грез и фантазий. Чем дольше длился их поцелуй, тем больше она сгорала в этой страсти, и в ванной стало так жарко и нечем дышать, что у нее кружилась голова от недостатка кислорода.

Кафель за спиной казался куском арктического льда, но Даша не чувствовала холода. Между ней и ледяной стеной бушевал настоящий пожар. Тело Асмодея, лишенное металлического панциря, излучало сумасшедший, почти невыносимый жар, словно его внутренний двигатель всё ещё работал на пределе мощности.

Девушка осязала каждую линию его твердых, напряженных мышц, тесно прижимающихся к ней сквозь тонкую влажную ткань её туники. Пространство тесной хрущевской ванной стремительно сжималось, растворяясь в густом мареве их тяжелого, сбивчивого дыхания.