Книга Истинная пара для Стиральной машинки, страница 38 – Ника Лорен

— Это «бобик», Аркаша. Залезай, пока статью за сопротивление не впаяли, — вздохнула Даша, подталкивая его в спину.

Огромный бывший демон с кряхтением сложился втрое и втиснулся на жесткую скамейку, упираясь коленями в подбородок. Даша юркнула следом, прижимая к груди коробку с пиццей. Дверь с металлическим лязгом захлопнулась.

В темноте кузова пахло бензином, застарелым табаком и отчаянием. Машина дернулась и покатила по ночным улицам Бирюлево.

Асмодей повернул к Даше голову. В полумраке его глаза казались просто очень темными и очень человеческими. — Даша... — прошептал он. — Кажется, быть человеком — это не только есть пиццу и целоваться на столе. Это еще и бесконечно доказывать другим людям, что ты существуешь по правилам.

— Добро пожаловать в реальный мир, мой сладкий, — Даша нащупала в темноте его большую руку и крепко сжала. — Не дрейфь. Прорвемся. У нас есть пицца, мой паспорт с пропиской и телефон Анны Петровны на крайний случай. Если эта стерва из ЖЭКа думает, что мы сдадимся при виде сержанта полиции, она сильно ошибается.

Асмодей улыбнулся и, насколько позволяла теснота «бобика», приобнял свою отважную смертную женщину. Впереди их ждало отделение полиции, выяснение личности и, возможно, самое сложное испытание в их жизни — битва с российской бюрократической машиной. Но впервые за 355 лет Асмодей чувствовал себя не всемогущим демоном, а по-настоящему живым человеком. И ему это чертовски нравилось.

В отделении полиции тускло светили люминесцентные лампы, и стоял стойкий запах хлорки (от которого Асмодей ностальгически вздохнул). Дежурный за стеклом, при виде задержанного поперхнулся растворимым кофе.

Вид у бывшего Лорда Похоти и Стирки был действительно инфернальный: два метра горы мышц в черной толстовке, поверх которой кокетливо красовался розовый фартук «Целуй повара, пока горячо», отсутствие левой брови, сажа на носу и растянутые треники, заправленные в кроссовки с аккуратными бантиками.

— Кого это вы притащили, Макаров? — прокашлявшись, спросил дежурный у молоденького лейтенанта. — Аниматора с корпоратива сумасшедших?

— Анонимный сигнал, товарищ майор, — вытянулся лейтенант. — Лицо без гражданства. Называет себя Аркадием. С ним еще... э-э-э... опекунша.

Даша решительно выступила вперед, прижимая к груди коробку с пиццей, как щит для своего любимого.

— Он не лицо без гражданства! Он жертва обстоятельств и некачественной газовой плиты! И вообще, у нас пицца стынет!

Майор устало потер переносицу и махнул рукой в сторону коридора:

— В третий кабинет его. К следователю Петренко. Пусть он с этим Сызранским цирком разбирается. У меня и так в обезьяннике два алкаша подрались из-за философии Канта.

Капитан Петренко был человеком, который видел в этой жизни всё, кроме, пожалуй, двухметровых мужиков в розовых фартуках. Он мрачно посмотрел на Асмодея, который с интересом разглядывал решетку на окне, проверяя её на прочность пальцем.

— Присаживайтесь, гражданин, — буркнул Петренко, придвигая к себе бланк протокола. — Фамилия, имя, отчество?

— Мой текущий идентификатор — Смирнов Аркадий Николаевич, — басом отрапортовал Асмодей, грациозно опускаясь на шаткий стул. Стул скрипнул, напомнив ему о недавних кухонных баталиях, и демон мечтательно улыбнулся.