Книга Зарождение любви, страница 45 – Ханна Линн

— Откуда все это? – спросила она, когда к ней наконец вернулся голос. – И вам разрешили их оставить?

— Мы же не в тюрьме! – фыркнула Верити. – Хотя, честно говоря, иногда меня одолевают сомнения. Мой племянник Джонатан давно мечтал меня куда-нибудь упечь. Я сопротивлялась как могла. А потом произошла та неудача с фритюрницей… Я ему сразу сказала: без гардероба никуда не поеду. И вот я здесь. Не идеал, конечно, но получше, чем в других местах. Пришлось, правда, немного ужаться. Ничего, я умею очень компактно складывать вещи, да и кое-что у меня под кроватью.

Руки Холли невольно потянулись к ткани: хотелось пощупать материал. Вот что, оказывается, чувствуют дети в лавке, когда хватают с полок банки со сладостями.

— Куда вы их надевали? Вы же их все когда-то носили?

— Конечно. Живем только раз. Я всегда говорю: жизнь слишком коротка, чтобы дурно одеваться и пить плохое вино. Мне повезло, у меня был контракт в Монако, в казино. После – три года на Санторини, потом – Женева, потом – Лос-Анджелес. Там не будешь расхаживать каждый день в одном и том же: не принято. Благотворительные вечера, охотничьи балы, церемонии награждения, красные дорожки – для каждого события отдельный наряд. А уж в Каннах без полдюжины платьев вообще не обойдешься.

— Канны? Там, где кинофестиваль? – Холли не знала, чему удивляться больше: коллекции от-кутюр в заведении, где в ходу слюнявчики за обедом, или историям Верити.

— Чтоб ты знала: моя мама была на самом первом фестивале в 1946 году. А мне пришлось подождать, пока подрасту.

Холли изумленно застыла.

— Я тоже была молодой, – улыбнулась Верити. – И очень миленькой – как говорится, «сам себя не похвалишь»… А в те времена, если ты хороша собой, было не важно, кто ты и откуда. Мужчины ходили на крупные мероприятия с юными красотками под ручку. Конечно, когда ко мне пришла известность, я прекрасно обходилась сама, без провожатых.

— А как же вы попали в Боуртон? – спросила Холли, разглядывая фотографии теперь уже совсем другими глазами. Некоторые снимки были явно с красной дорожки, кое-какие лица казались очень знакомыми. Например, вот этот мужчина с усиками и тростью или та платиновая блондинка с красными пухлыми губами.

— Здесь жила моя сестра, земля пухом. Мы обожали друг друга, но были как небо и земля. Ей нравилась тихая, спокойная жизнь. Вышла замуж совсем юной. Хозяйство, семья. Ну, знаешь, такой тип женщин. Я купила дом по соседству, чтобы приезжать в гости в любое время. А потом она заболела, и я переехала насовсем. Когда она умерла, мне уже самой никуда не хотелось. И место неплохое. Воздух, природа. Да и вечеринки уже наскучили. Все одно и то же: те же лица, те же разговоры ни о чем, те же интриги. Одного не хватало – платьев, танцев… – Глаза Верити подернулись поволокой, словно она была не здесь, а там, в далеком прошлом. – Иногда я все-таки наряжаюсь. Хотя, конечно, это совсем не то. Настоящие танцы – что может быть лучше! Ритм, музыка, оркестр – с ними нет места для печали.

Верити с мечтательной улыбкой на лице плавно покачивалась в такт воображаемой мелодии. В ее глазах застыло выражение блаженства.

«Вечеринка в доме престарелых… – подумала Холли. – Наверное, можно организовать? Вряд ли это так уж сложно».