Книга Проклятый мир. Путь на Дагар, страница 42 – Лилита Край

— Не исправима, — усмехнулся, но не радостно, поднялся и скрылся за висюльками из лиан.

Поднялась, облокотилась спиной на ствол стульчика. Начала стягивать с себя ночнушку, которая на мне скорее стояла, чем висела. Откинула в сторону, то есть получилось, возле себя положила от не хватки сил. Ненавижу такое состояние! — возмутилась и начала убирать повязку с груди. Ногти бы мне подстричь, за такое дело. Царапины глубокие, и щипают. Нужно будет мазь сделать, быстрее заживет.

Медленно, на четвереньках, добралась до ванны. С трудом погрузилась в водичку. Теплая, и ароматная. Медленно выдохнула, умыла лицо, и снова застыла, пронзая взглядом пустоту.

Если боль такая невыносимая, какая тогда любовь? От боли, появились и другие эмоции. От нее длинной вереницей тянется ощущение вины, щемящая тоска, безысходность, от того, что невозможно вернуть прошлое, и все исправить. Еще неутолимое желание отомстить, вот только некому. Мне придется учиться жить с этими чувствами. Другие же живут, значит и я смогу. Мне еще мир спасать.

На этих мыслях, я наконец отвисла. Погрузилась в воду с головой, промывая волосы от пота.

Вскоре, я чистенькая, одетая, вышла к Риду.

— Уже лучше, — натянуто улыбнулся он и указал на стул, — садись, кашу сварил.

— Сам?

— Вообще то, я варю лучшую кашу в Исвэле!

— Кто это тебе такое сказал?

— А ты попробуй сначала! — он накидал разных фруктов в тарелку и пододвинул мне, всучив ложку.

Каша и правда получилась отменная. Я даже добавки попросила, от чего инкуб загордился. После, обработала ранки. Юльда мазь оставила. Святая женщина. Потом, пошли сидеть на травке. Солнышко так грело приятно, ну или светило грело. Не, ерунда получается. Светило яркое светило! Не суть, ощущения те же. Все было прекрасно, мне даже удалось немного успокоиться. Но не было печали, на пороге кто? Правильно! Некромант!

— Доброго, — сухо поприветствовал нас бледный. А сам, по сторонам головой воротит.

Я его осмотрела, и все. Смех сдержать не смогла. Скулы заболели, а остановиться не могу. На Рида посмотрю, так еще больше пробирает. Наверное подумал, что все, негодная я уже. А у меня это истерическое состояние видимо, так прорывается.

— Я так то переживать начинаю, — тихо проговорил инкуб, а я не могу ничего сделать. Ой да некромантушка, ай да развеселил!

— Это она надо мной смеется, — недовольно пояснил для Рида Далимир, — Юльды нет еще?

Рид мотнул головой.

— Признавайся, чем Ионку довел?! — сквозь смех выдала я. Над ним печать висит! Да еще какая! Любая ведьма засмеет.

— Если скажу, издеваться потом всю жизнь будешь, — буркнул, а сам улыбку сдерживает стоит.

— Неужто и ее засосал?! — меня было не остановить. Слезы текут, живот болит. Я по траве катаюсь, ладошкой долблю.

— У меня проблема так то! А ты смеешься. Не умеешь ты общий язык находить с существами, Владана.

— Я интроверт, общительность это не мое, — вытирая слезы, протараторила, и уселась на попу. Чтобы страдальца лучше видно было.

— Кто такой интроверт?!

— А это тот, кому в глаза смотреть опасно, — теперь ржал Рид, — ладно, чего Ионка пожелала то тебе? — сжалилась над бледным. Все же настроение он поднял на ура.

— Чтобы губы отсохли, — усмехнулся, и дополнил, — все ничего, но они же трескаться начали. Больно.