Книга Мы, которых не было, страница 147 – Хелен Либерти

И в этот же момент я чувствую, как под столом в бок упирается что-то холодное и твердое. Я замираю.

— Поняла? — почти не слышно.

Я не отвечаю. Даже дышать становится страшно.

— Вот и умница.

Я не вижу, что у него во второй руке. Волосы падают вперед, закрывая шею, но чувствую легкое прикосновение — почти незаметное, как укус комара.

— Что ты… — не успеваю договорить.

Только через секунду доходит, что это укол. А потом тепло медленно расползается под кожей — вязкое, тяжелое. Перед глазами все плывет. Звуки глохнут, тело перестает слушаться.

— Тише, — почти мягко говорит он. — Все нормально.

Я пытаюсь отстраниться, но не получается. Руки будто чужие.

— Ты… что сделал?.. — слова выходят еле слышно.

Он усмехается где-то совсем рядом.

— Молодец. Учишься на ошибках.

Я не сразу понимаю, о чем он.

— Если бы выпила кофе, мне бы не пришлось заморачиваться сильнее.

Кофе.

— Там… — я не договариваю.

— Конечно, — спокойно отвечает он.

И в этот момент до меня наконец доходит, что и в стакане что-то было. Я почти усмехаюсь — чуйка не подвела. Но легче от этого не становится.

Олег резко выпрямляется, и голос его мгновенно меняется.

— Эй, ей плохо! — уже громко. — Здесь очень душно.

Кто-то оборачивается.

— Может воды? — слышится со стороны.

— Нет, нужно на воздух, — быстро говорит он. — Помогите поднять.

Меня тянут, поднимают. Я уже не понимаю, кто это делает. Тело становится тяжелым и чужим, оно меня не слушается.

— Я… сама… — пытаюсь сказать, но голос пропадает.

— Тихо, я держу, — шепчет он мне на ухо.

Голоса вокруг становятся далекими. Глаза сами закрываются. Я не вырубаюсь сразу — медленно проваливаюсь, отчаянно цепляясь за последние обрывки сознания.

— Дыши, слышишь? — доносится сквозь шум.

Я слышу.

Еще немного.

Еще секунду.

Темнота…

Сознание возвращается медленно и тяжело, под действием мерзкого холода, который пробирается под кожу и проникает до самых костей. Я лежу на бетонном полу, щека прижата к пыльной, шершавой поверхности. Во рту металлический привкус крови и горечи. Голова гудит так, будто по ней несколько раз ударили чем-то тяжелым. Тело чужое — ватное, непослушное, каждая попытка пошевелиться отзывается тупой болью.

Открываю глаза с трудом. Полумрак. Под потолком висит одна тусклая желтая лампочка, которая почти не дает света. Голые стены в потеках, сырость, затхлый запах плесени и старого подвала. Паника накрывает волной. Сердце колотится где-то в горле, воздуха не хватает, в висках стучит. Я пытаюсь вдохнуть глубже, но получается только коротко и судорожно.

Шаги. Медленные, гулкие, спускаются по лестнице. Я замираю всем телом. В проеме появляется Олег. В одной руке бутылка воды, в другой — складной стул. Выглядит расслабленным, будто приехал на дачу шашлыки пожарить.

Видит, что я очнулась, и усмехается.

— Очнулась? Отлично.

Ставит стул в стороне, садится, спокойно откручивает крышку и делает глоток.

— Пей, — кивает на бутылку. — Не бойся, тут без сюрпризов. Мне ты пока нужна в адекватном состояние. Его спокойствие бесит сильнее, чем если бы он орал.

Отползаю назад, упираюсь спиной в холодный кирпич. Кожа через одежду чувствует каждый шершавый выступ. Тело дрожит, как в лихорадке. Я сильнее вжимаюсь в стену, пытаясь удержать себя в реальности.

— Выпусти меня, — выдавливаю хриплым голосом. — Ты же не настолько конченый.