Книга Мы, которых не было, страница 32 – Хелен Либерти

Вот здесь и начинается самое сложное.

Чем сильнее я к нему привязываюсь, тем осторожнее становлюсь. Я не наивная девочка, которая верит в сказку без оглядки. Понимаю, что экран — это фильтр. Он видит меня через слова, камеру, голос. А в жизни нет возможности стереть сообщение или подумать над ответом.

Он хочет приехать, встретится. Постоянно говорит об этом. А я каждый раз ухожу от темы. Да, если честно, здесь даже роль играют не экзамены. Я боюсь. Боюсь потерять, то, что есть.

Одна встреча и все может измениться. Один взгляд и станет ясно, совпадаем ли мы вне экрана.

Мне семнадцать, и за все время у меня не было отношений, да что там отношений, у меня даже свидания не было. Я девственна по всем фронтам. А он старше, учится в университете, живет взрослой жизнью. У него точно были девушки, подруги. Иногда я думаю: а вдруг я для него слишком маленькая? Слишком неопытна?

Но прекратить это общение я не могу. Не хочу.

Возможно, немного драматизирую. Может быть, это влияние романов и фанфиков, которые я читаю и пишу. Только вот то, что происходит, между нами ощущается слишком реальным, чтобы быть просто сюжетом. Это риск. Это выбор. И я стою на пороге шага, который может либо укрепить нас, либо разрушить.

Саша:— Привет, зеленоглазик? Как ты там у меня? — приходит сообщение от Саши. Ловлю себя на том, что уже несколько минут смотрю на экран и улыбаюсь, как дурочка.

Саша:— Ау? Милка, ты где?

Когда он называет меня Мила или Милка, в животе начинает порхать рой бабочек. Я не люблю уменьшительные формы своего имени, но от Саши они звучат иначе.

Я:— Привет, прости, отвлеклась. — блин, как же тупо выглядит это оправдание. — У меня все хорошо. Ты как?

Саша:— Если бы ты была рядом со мной, то было гораздо лучше. А сейчас могу ответить — нормально

Чувствую, что за этим «нормально» что-то скрывается, он редко жалуется напрямую, чаще уходит в иронию. Хочется ответить ему что-то такое, от чего станет легче. Не просто «все наладится», а что-то настоящее. Или вообще не писать, а взять и приехать. Свалиться ему на голову, обнять и сказать: «Я здесь, я рядом».

Но вместо этого я сижу на кровати, поджимаю ноги к груди и смотрю в одну точку. И чувствую себя полной дурой.

Потому что приехать я не могу. Потому что боюсь. До холодных пальцев, до кома в горле. До того, что если увижу его сейчас, то просто разревусь. А с другой стороны, я хочу этого. Хочу жить по-настоящему, а не на расстоянии вытянутой руки от экрана. М-да. Похоже, психушка скоро станет моим вторым домом. И все, что я сейчас могу — это написать сообщение.

Я:— Что у тебя случилось?

Саша:— Очень тяжелый день. Сегодня с Сафроновым много работали в фирме отца, а еще нужно написать курсач для универа. Я выжат, как лимон. Только твой голос может придать мне сил. Запиши мне голосовое, зеленоглазик. Позвонить не могу, неудобно.

Я знаю, что Сафронов помогает ему в бизнесе, который перешел к нему из-за болезни отца. И каждый раз, когда он упоминает «дела», я чувствую, как между строк прячется усталость. Надеюсь, что ему это действительно нравится. А если нет — верю, что он найдет способ выбраться и заняться музыкой, как он мечтал.

Свой голос я, наоборот, не люблю. Мне все время кажется, что он слишком тонкий и детский, поэтому записывать голосовые для меня каждый раз — маленькое испытание. А Саша только смеется и говорит, что это ерунда. Ему мой голос нравится. Говорит, даже успокаивает.