Книга Мы, которых не было, страница 51 – Хелен Либерти

От этой мысли становится тошно. По-настоящему. В животе все сжимается, руки начинают дрожать. Стоит представить его рядом с другой — и внутри сразу все рвет на части. Хочется реветь. Не красиво и тихо, а по-детски — навзрыд, с истерикой и сбившимся дыханием. Потому что больно. Потому что я ему верила. Потому что он говорил о чувствах, а я, дура, поверила каждому слову.

Обхватываю колени руками и раскачиваюсь вперед-назад, как маленькая. Слезы капают на штаны, но я даже не вытираю их. Просто сижу и плачу. Тихо. Чтобы никто не услышал. И в голове крутится одна и та же мысль: «Зачем Соколов … зачем».

Какая же я дура. Малолетняя дура. Нужно было встретиться с ним раньше, тогда, может, все было бы проще. А может, и сложнее…

Еще и эти угрозы, которые касаются моей семьи. А я не могу рассказать. Не могу предупредить. Не могу ничего сделать. Я всего лишь семнадцатилетняя девчонка, которая доверилась парню по интернету. Брату своей лучшей подруги. И оказалась втянута в такую заварушку, из которой теперь должна выбираться одна.

И я не знаю, что мне делать…

Телефон начинает вибрировать. Смотрю на экран и вижу входящий звонок.

Саша.

Пальцы замирают над экраном. Сердце на секунду сбивается, а потом начинает колотиться где-то в горле.

Что ему сказать? Признаться, что мне все известно? Рассказать про угрозы и то, что мою семью пообещали уничтожить, если я не исчезну из его жизни? Или сделать вид, что ничего не произошло?

Не знаю…

Но если я не отвечу, он заподозрит неладное. Начнет звонить снова. Может, вообще приедет. А если узнает, о чем мы говорили с Алексеем, что тогда? Сможет он противостоять отцу? Или просто сделает вид, что ничего не произошло?

Черт.

Телефон все вибрирует. Каждая клеточка меня буквально орет: «Сбрось! Не бери!». Но другая часть меня отчаянно хочет услышать его голос.

Что я ему скажу? Голос у меня дрожит от рыданий…

Может, сделать вид, что я занята? Сбросить и написать, что перезвоню позже? Нет. Плохая идея. Он тогда точно что-то заподозрит. Тем более мы договаривались созвониться вечером.

Смотрю на свое отражение в черном экране — опухшие глаза, красный нос. Голос сел от крика в подушку. Полная катастрофа.

Он не должен понять, что я плакала. Беру себя в руки. Делаю глубокий вдох. Второй. Третий.

Не думать о невесте. Не думать об угрозах. Просто ответить. Как обычно. Как будто ничего не случилось.

Быстро вытираю щеки от слез, сглатываю ком в горле, пытаюсь выровнять дыхание и нажимаю зеленую кнопку.

— Ну как там мой будущий психолог? Как экзамен? — его голос звучит легко, с улыбкой.

Я сглатываю.

— Все нормально. Вариант был очень легкий, — отвечаю и стараюсь, чтобы голос не дрожал.

Слезы снова подступают, но я их давлю.

— Правда? Я же говорил, что ты все сдашь, — он явно доволен. — Ты как-то странно дышишь.

— Да просто… устала. День длинный был.

Слышу, как он делает тяжелый вдох.

— Милена, что случилось?

Я закрываю глаза.

— Ничего не случилось. Я просто мелодраму смотрю, — вру я. — Там все так драматично, что я растрогалась, и слезы полились ручьем.

Врунья из меня так себе, но надеюсь, он поверит и не будет давить. Иначе я точно не сдержусь и все расскажу.

— Зеленоглазик, ну ты чего. Не плачь из-за кино, ладно? — голос становится мягче. — Когда мы пойдем на свидание, свожу тебя на комедию. Будем смеяться, а не слезы лить. А если и будем плакать, то только от смеха.