Книга Мы, которых не было, страница 65 – Хелен Либерти

— Взаимно, — отвечаю я и отворачиваюсь к окну. — Дверь позади тебя. Не хлопай.

Она стоит еще пару секунд, потом резко разворачивается и выходит, громко хлопнув дверью.

Хватит.

Ставлю стакан на стол с такой силой, что он едва не трескается. Два месяца я терпел эту комедию. Два месяца улыбался, врал и делал вид, что все нормально. Больше не могу.

Мне все это надоело до тошноты. Эта фальшивая помолвка, приемы, взгляды, «мы такая красивая пара». Я не хочу быть частью этой сделки. Я хочу свою жизнь.

Часы показывают десять утра. Я смотрю на себя в отражение окна — помятый, небритый, с красными глазами. Выгляжу отвратительно.

Нельзя идти к отцу в таком виде.

Иду в душ, который оборудован прямо в кабинете. Ледяная вода хлещет по коже, постепенно выбивая из головы алкоголь, злость и остатки ночи, а я стою под струями дольше, чем нужно, упираясь ладонями в стену и тяжело дыша. Потом переодеваюсь в свежую рубашку и костюм, смотрю на себя в зеркало и замечаю, что красные глаза уже не так бросаются в глаза, а лицо снова становится привычно спокойным и холодным. По крайней мере, теперь не выгляжу как человек, который всю ночь пытался утопить себя в виски.

Через час я уже подъезжаю к дому.

Сразу поднимаюсь на второй этаж, в комнату отца. Он сидит в кресле у окна. Выглядит еще хуже, чем в прошлый раз. Но я все равно должен сказать это сегодня.

— Что-то случилось? — спрашивает он, едва я переступаю порог.

Я закрываю за собой дверь и сразу перехожу к делу:

— Помолвка расторгается. Сегодня же.

Отец смотрит на меня несколько секунд, потом медленно прищуривается.

— Что ты сказал?

— Ты слышал. Я не собираюсь жениться на Ксении. Ни сейчас, ни через год. Это закончится прямо сегодня.

Отец пытается выпрямиться в кресле. Лицо краснеет от злости.

— Ты совсем с ума сошел? — шипит он. — Мы уже все договорили с Морозовыми! Контракты, репутация, совместные проекты — все висит на этой помолвке! А ты решил взять и отказаться?!

— Да, — спокойно отвечаю я. — Именно так. Я устал быть твоей марионеткой. Мне двадцать один год, а я живу так, будто мне до сих пор десять. Хватит.

Отец ударяет кулаком по подлокотнику кресла. Слабо, но с яростью.

— Ты неблагодарный щенок! Я всю жизнь строил это для тебя! Для семьи! А ты готов все разрушить из-за какой-то девчонки, которую даже толком не знаешь?!

— Я знаю ее лучше, чем ты думаешь, — жестко говорю я. — И я точно знаю, что не хочу жить так, как ты. Не хочу жениться по расчету. Не хочу улыбаться тем, кого ненавижу. Я больше не буду.

— Если ты сейчас расторгнешь помолвку, мы потеряем очень много. Ты понимаешь это?

— Понимаю. И мне все равно.

Отец смотрит на меня долго, тяжело дыша. В его глазах смесь злости, разочарования и усталости.

— Ты пожалеешь об этом, — тихо говорит он. — Когда все рухнет — а оно рухнет, — ты вспомнишь этот разговор.

Я делаю шаг ближе и смотрю ему прямо в глаза.

— Может, и пожалею. Но я уже точно пожалел, что столько времени жил по твоим правилам. Все. Я сказал.

Разворачиваюсь и иду к двери.

— Саша! — окликает он меня в спину. Голос дрожит. — Если ты сейчас уйдешь, можешь не возвращаться.

Я останавливаюсь на секунду, но даже не оборачиваюсь.

— Хорошо. Не вернусь.

И закрываю за собой дверь.

Следующие три месяца становятся для меня настоящим адом.