Книга Мы, которых не было, страница 83 – Хелен Либерти

— Ой, да ладно тебе, Саш. Мы что, чужие?

На моих губах появляется кривая усмешка.

— Дело не в этом. Просто есть вещи, которые лучше решать вдвоем. — Она прищуривается и сразу ловит подтекст.

— Вдвоем?

— Ну да, — спокойно отвечаю. — С Миленой.

— Понятно.

— Что тебе понятно? — хмыкаю я.

— Да ничего, — тянет она с улыбкой. — Ладно. Посмотрю варианты рядом.

— Вот это уже разговор. — Подхожу ближе, обнимаю ее за плечи и целую в макушку. — Так, все, я поехал.

Хватаю крекер с тарелки, быстро делаю глоток чая и выхожу из квартиры, одновременно открывая приложение и вызывая такси.

На улице глубоко вдыхаю прохладный ночной воздух. Он плотный, свежий, касается кожи и медленно заполняет легкие. Я люблю ночь. Она не притворяется и не задает лишних вопросов.

Достаю сигарету, щелкаю зажигалкой, затягиваюсь, и дым обжигает горло, на секунду выбивая лишние мысли. Именно ночью в голове становится тише, под ребрами перестает тянуть, а мысли наконец выстраиваются в ровную, понятную цепочку.

Телефон в кармане вибрирует, достаю его, провожу пальцем по экрану и вижу сообщение от Дашки: «Ну и говнюк ты, Соколов. Найду тебе квартиру. Жду через три дня, и не дай бог задержишься».

Обожаю своего рыжика. Я прекрасно представляю, с каким выражением лица она печатала это сообщение, почти вижу, как она сердито тыкает пальцами в экран, но за всей этой злостью — обычное беспокойство за меня.

После смерти отца мы с Дашкой, по сути, остались только друг у друга. Мама тогда сломалась, ушла в тяжелую депрессию и долгое время даже не могла на нас смотреть, говорила, что в каждом нашем движении, в каждом взгляде видит его.

Когда Дашка забеременела, надо отдать матери должное — она была рядом, помогала, поддерживала, занималась врачами и документами, но стоило Антону родиться, как она почти сразу уехала в Испанию, в наш старый дом у моря, где мы раньше всей семьей проводили лето.

И с тех пор живет там.

Телефон в руке снова подает сигнал, но на этот раз это уже не сообщение от Даши, а уведомление из приложения — такси подъезжает. До аэропорта ехать относительно недалеко. Отлично, успеваю.

Водитель оказывается молчаливым мужиком лет сорока, который ограничивается коротким кивком, когда сажусь на заднее сиденье. Он не задает ни одного лишнего вопроса, и мы едем в полной тишине.

Смотрю в окно на ночной Краснодар, на желтые огни фонарей, на редкие машины, на пустые перекрестки и думаю о Милене. Мне всегда было интересно, почему она выбрала именно этот город, что именно ее здесь держит. Не могу сказать, что Краснодар — город мечты. Иногда кажется, что даже бесконечные пробки здесь какие-то особенные: можно часами стоять на одном месте и все равно ощущать, что Москва в этом плане живее.

Аэропорт встречает меня холодным, почти безжизненным светом ламп. У входа уже стоит наш человек. Мы обмениваемся коротким и едва заметным кивком, без приветствий и без вопросов.

Иду за ним по перрону. Чуть в стороне стоит наш самолет — белоснежный корпус, мигающие огни вдоль взлетной полосы, в воздухе висит резкий запах авиационного топлива. Поднимаюсь по трапу и оказываюсь внутри салона. Мягкая кожа кресел, приглушенный свет и плотная тишина сразу обволакивают со всех сторон.

Сажусь у окна, достаю телефон и собираюсь позвонить Кириллу. Тогда он резко оборвал разговор, когда я был у Милены, а я пообещал перезвонить, как только буду вылетать в Москву. Он должен был за это время достать мне всю информацию.