Книга Мы, которых не было, страница 87 – Хелен Либерти

— А ты думаешь, кто рассказал твоему папочке про твою интернет-подружку?

Я замираю.

— Нет…

— О, да. Я взломал твою страницу, — с удовольствием продолжает он. — Читал всю вашу переписку. Она стала твоим слабым местом. Я был уверен, что твой папаша заставит тебя порвать с ней. Но исход дела удивил даже меня.

Он улыбается своей дебильной улыбкой, которую хочется стереть с этой тошнотворной морды.

— А дальше я решил сделать тебе еще хуже.

Он тянет паузу, явно наслаждаясь моей реакцией.

— Говори, — холодно говорю, подходя еще ближе.

— До сих пор торкает от нее, да? — усмехается он. — Только я знал, где она. Я следил за ней… и знаешь, вкус у тебя отличный.

Последняя ниточка моего терпения обрывается.

— Тварь, — шиплю я и бью его. — Скотина.

Удар.

Бью, не думая, не считая, не останавливаясь. Я прикончу его своими руками, но парни оттаскивают меня назад.

— Сокол, остановись, дай ему закончить, — говорит Кирюха.

— Да, Сокол, я не закончил, — Серый поднимает на меня взгляд. Один глаз уже заплыл, нос разбит, кровь стекает по губам, но он все равно улыбается. — Знаешь, я сделал то, что не смог ты. Я встретился с ней четыре года назад.

— Что ты сказал? — я рвусь вперед, но парни снова удерживают меня.

— Ее подружка устроила вечеринку, на которую я тоже был приглашен. Она тогда мне хорошо помогла за пару тысяч, — продолжает он, явно получая кайф от своего рассказа. — Я тогда отлично подготовил свой план. Твоя зеленоглазик… горячая штучка.

Перед глазами начинает сгущаться темная пелена.

— Я был первым, Соколов, — шепчет он, растягивая слова в кривой усмешке. — У нее тогда была такая тугая и сладкая киска. — он медленно проводит языком по губам, смакуя воспоминание. — И знаешь, что самое лучшее? Она даже не пикнула. Я подсыпал ей хороший наркотик, который не притупляет чувства, но физически ты ничего не можешь сделать. Лежала тихо, как послушная кукла. Принимала все, что я ей давал. А ее эта родинка меж грудей, ммм — он мычит с мерзким удовольствием. — Ты не представляешь, какой это рай — чувствовать такую власть.

В этот момент я перестаю слышать. Гул крови в ушах. Перестаю чувствовать хватку парней на своих плечах. Вырываюсь — и этот рывок удивляет даже меня самого.

Что было дальше, помню урывками, как в кровавом тумане. Помню хруст, который издала его челюсть при первом ударе. Помню, как его голова мотнулась, а из разбитой губы брызнула кровь. Помню, как мой кулак снова и снова врезается в это лицо, стирая с него самодовольную ухмылку, превращая его в месиво.

Я не вижу его глаз — они уже заплыли. Я не слышу его хрипов — они тонут в моем собственном рычании. Чувствую только липкую теплоту его крови на своих костяшках. С каждым ударом во мне закипает новая волна ярости.

Он прикоснулся к ней.

Эта тварь посмела прикоснуться к моей женщине, пока она была беспомощна.

— Сокол! Хватит! Ты убьешь его!

Макс хватает меня за плечи, пытаясь оттащить. Я сопротивляюсь, продолжаю наносить удары, но сил уже почти не остается. Меня швыряют назад с такой силой, что я теряю равновесие и отлетаю в сторону. Тяжело дышу и смотрю на дело своих рук.

Серега лежит на полу в луже собственной крови. Грудная клетка вздымается — тяжело, прерывисто, с хрипом. Он дышит. Сквозь разбитые губы вырывается влажный, булькающий звук. Эта тварь все еще жива.