Книга Любовь и курица, страница 52 – Елена Иваненко

— Это ты дурак, Кумачов, что близких не ценишь. Самое страшное для человека – одиночество. Когда живешь в пустом доме и даже позвонить некому.

— А родителям?

Участковая, молча, взглянула на него и опять глотнула из бутылки.

— Я детдомовская. Меня младенцем нашли в спортивной сумке на крыльце милиции. Все детство я мечтала, что стану крутым сыщиком и найду свою настоящую семью, которая меня почему-то бросила. Я бы так любила своих маму с папой! Я бы им все простила. И приняла любых, – зарыдала она.

Витька и представить не мог, что уверенная в себе, деловая участковая в душе раненая жизнью сирота. Он вдруг почувствовал желание всю жизнь защищать хрупкую девушку, прячущуюся в безликом костюме строгого полицейского, и, поддавшись порыву, нежно обнял ее.

— За что они так со мной? Почему меня бросили? Я этого не заслужила! – уткнувшись в его грудь, прошептала она.

Витька, вздохнув, уложил уставшую захмелевшую девушку на скамью и обнял ее своим телом.

— Не бойся, это просто для тепла, – успокоил он бьющуюся в объятиях, словно мелкая рыбешка в садке, всхлипывающую под шелест дождя участковую. Вопреки пикантности ситуации, твердости скамейки и гулкому стуку сердец, девушка быстро уснула, доверчиво уткнувшись носом в его шею. Он, охраняя ее сон, задремал лишь с рассветом.

Наутро заглянувшее в пыльное окно солнце узрело еще больше опухшую лодыжку потерпевшей. Аниськина виновато потупилась и снова покорно дала взять себя на руки.

При лучистом рассвете лес за пределами приютившей их избушки приветливо вывел путников на узенькую тропу. Витька с приятной ношей быстро вышел из зарослей к селу.

— Как-то странно мы заблудились. Я даже не понимаю, какой дорогой можно попасть на другой край деревни, – удивился он, увидев Анькину улицу.

Ольга Олеговна прощально уткнулась носом в его шею и попросила:

— Поставь меня, Вить, я сама пойду, а то вдруг кто-то увидит.

— Ты меня стесняешься? – опустил ее на землю парень.

— Не нужны нам лишние сплетни. Да и дом мой отсюда недалеко, – ойкнув, наступила на ногу потерпевшая.

— Село спит еще. Надо ногу осмотреть. Пойдем ко мне. Моя мать специалист по травмам, брат Вовка постоянно откуда-то падает, – решительно схватил участковую обратно на руки Кумачов и двинулся в деревню.

— Вот это новость! Доброе утро, Ольга Олеговна! Вы ли это? – прищурилась из распахнутой калитки заспанная баба Капа, в поспешности забыв наблюдательный блокнот. – По грибы с балбесом ходили? Али он просто тобой мышцы качает?

— Капитолина Матвеевна, вы вездесущи, словно комар, – усадил участковую на скамейку возле дома старухи Витька, – Оля ногу подвернула, посмотрите?

— Оля? Что-то новенькое, – потерла руки бабка, хитро взирая на покрасневшую Аниськину, протягивающую ей лодыжку, – думаю, растяжение связок, но лучше бы рентген сделать, чтоб перелом исключить, – пощупала ногу она, – а вы что, теперь мутите?

— Баба Капа, подскажите, как мы с этой стороны села оказались, если с утеса Влюбленных идем? Заблудились вчера в грозу, – перевел щекотливую тему парень.

— В какую грозу? – насторожилась старуха. – Не было никакой грозы. Сухотень стоит. Небо ясное. Федот, огурцы полей, пока не жарко! – крикнула она во двор.

— Как же не было? Ливень несколько часов грохотал и молнии, – со смущением вспомнила прошедшую ночь Аниськина.