Книга Макароны с Филеем, страница 49 – Елена Иваненко

— И что мне теперь делать с двумя сумасшедшими бабками? – озадачился Петр.

— Срок демоверсии вашего робота заканчивается, скоро мы пришлем за ним транспорт, – успокоил китаец.

Приехав вечером с работы, Петр и Анастасия с облегчением убедились, что их дом на месте, не сгорел и даже целый на вид.

Войдя в гостиную, они обнаружили Ираиду Ивановну и дочь сидящими на диване и с тоской глядящими куда-то в пустоту.

— А где Хюррем? – хором спросили родители Вики.

— Её китайцы забрали, – грустно вздохнула бабка и прослезилась.

— А что же ты плачешь? – увидев слезы на глазах обычно непробиваемой матери, спросил Петр.

— Мы сегодня так здорово сходили вместе в собес! Хюррем провела меня без очереди. Потом зашли в гости к Нюрке, и Хюррем надела ей на башку кастрюлю щей, – растроганно всхлипнула старуха.

— Это ещё зачем? – испугалась Анастасия.

— Не зачем, а за что, – уточнила бабка, – нечего чужих мужиков уводить!

— Это кого же у тебя тетя Нюра увела? – поразился Петр.

— Отца твоего, дурья башка, увела бы, если бы он во время не помер, – объяснила старуха, – Хюррем мне родной сестрой стала! Как я теперь смогу жить без неё? – пронзительно вопросила она.

Вика тоже внезапно разрыдалась.

— Так классно иметь сестру! – всхлипнула девочка, потирая шишку на лбу, приобретенную в последней битве за трусы. – Как я теперь буду жить без Хюррем?

И бабка с внучкой, обнявшись, дружно залились слезами. Вдруг старуха побледнела и начала заваливаться на бок, держась за сердце.

— Худо мне, пригласите священника, помирать стану, – трагическим шёпотом попросила Ираида Ивановна родных, окруживших её и медика скорой помощи, меряющего старухе давление.

— Сто двадцать на восемьдесят, как у космонавта, – сообщил фельдшер, – что у вас болит, бабушка?

— Душа болит, – призналась старуха, – вся моя жизнь прошла впустую, без сестры, и помирать придется без сестры, – закатила она глаза.

— Вам лучше обратиться к психиатру, – попрощался с Гусевыми медик скорой.

Благодаря манипулятивным действиям старухи, престарелая Хюррем, возвращенная китайцами за кругленькую сумму, уже на следующий день сидела на крыльце вместе с Ираидой Ивановной, щелкая семечки и громко смеясь над её акушерскими историями. Мопсиха Мехрюмах весело хрюкала у ног пожилых сестер.

Вика тоскливо бродила рядом.

— Дочь, пойди-ка сюда, – позвала её в дом Анастасия.

Вошедшая в гостиную девочка, узрела смущенного отца.

— Кажется, к новому году у тебя будет настоящая сестра, – обескуражено сообщил он.

— Урра! – счастливо завопила Вика. – Я еще в марте Деду Морозу письмо написала! Зря я в него не верила! Пойду бабушкам расскажу!

Она умчалась во двор.

Положив ладони на свой плоский живот, Анастасия растерянно улыбнулась, а дед мороз Петр ласково обнял жену».

Татьяна завершила чтение. Младенец и кот уснули, остальные члены семьи завороженно сидели на местах, даже Алиса после первого абзаца перестала ёрзать на диване и начала слушать повествование, открыв рот. Алексей к ней присоединился, и сейчас сидел изумленно уставившись на жену, открывшуюся ему с неизвестной ранее стороны.

— Писать – это вам не двигатели ворочать! Нюша, да у тебя талант, я, конечно, не специалист в книгах, но… – восхищенно произнес он.

— Зато я специалист, – завила старшая дочь, – мама, само собой, далеко не Достоевский, однако её произведение не лишено здравого смысла. Только жутко ржачно, даже никто не умер, – с привычным неодобрением веселых глупостей завершила она. Но, вспомнив прошедшее лето, полное экстремальных приключений, продолжила:

— Хотя, наверное, это и к лучшему.

Пережив за два месяца падение с мотоцикла, с лошади, драку подруги в пруду и навязчивую любовь деревенского ловеласа, Алина уже не так восхищалась книжными страданиями, хотя до сих пор со свойственным подросткам трагизмом взирала на этот глупый и легкомысленный мир.

— Анфиса, а ты поможешь мне в старости надеть на голову Дашке кастрюлю щей? – вдруг спросила Алиса.

— Какой еще Дашке? – удивился отец.

— Которая у меня соседского Никитку увела, – объяснила Алиса, вспомнив свою последнюю любовь.

— Ну, это вряд ли, – усомнилась в своих бойцовских способностях интеллигентная Анфиса.

— А в собес хоть со мной пойдешь? – не совсем понимая пункт назначения, расстроилась Алиса.

— В собес, конечно, можно сходить, – успокоила сестру Анфиса, и двойняшки обнялись.

— Как хорошо, что у мы есть друг у друга! – порадовались они, представив одинокую без сестер Вику Гусеву из рассказа матери.

Уложив помирившихся детей и уставшего от ремонта мужа, Татьяна сладко потянулась и тоже собралась, наконец, лечь спать. Но в голову неожиданно постучала новая книга. Уже поняв, что с манией сочинения бороться невозможно, новоявленная писательница включила планшет.

Взглянув на лижущего хвост кота и вспомнив пролетевшее в один миг лето, «МАКАРОНЫ С ФИЛЕЕМ» вверху страницы написала она.