Книга Как пережить сорокет, если в душе тебе 18, страница 15 – Елена Иваненко

— Да, черноморская набережная совсем не похожа на тайскую, – примирительно согласилась я, вспомнив единственное рабочее до рассвета кафе на анапском побережье. Но это не помогло.

— Всё, Лена, моё терпение лопнуло. С утра я еду в аэропорт и улетаю домой! – гневно прошептал муж и резко отвернулся от меня.

Чужая двуспальная кровать под его весом заскрипела и неожиданно хрустнула. Димон вздрогнул. Я тоже. Мы дружно соскочили и стали поднимать матрас со стороны мужа. Одна из деревянных лаг под ним треснула и болталась надвое.

— Котик, я думаю, это знак, что тебе не надо от меня уезжать, – расшифровала я послание от Вселенной.

— Ну, или надо срочно худеть, – самокритично выдал альтернативу муж, и мы заржали.

Хохоча, мы упали на кровать и пылко помирились. Потом помирились ещё раз. Оказалось, что смех продлевает не только молодость, но и супружескую жизнь.

Позже мы узнали, что лага треснула ещё до нас. Димон просто доломал её своим солидным весом. В дальнейшем Вселенная подарила ему шанс похудеть в течение нашего путешествия, но это случилось уже в Крыму, куда наша дружная компания двинулась через день после страстного примирения.

****

Хвалёный Крымский мост приветливо, без свистка и жезла, пропустил “Шкоду” на полуостров. Уже при въезде Димон почувствовал странное недомогание, последовавшее с ним по всем крымским городам, деревням, горам и степям.

Керчь телепортировала нас в девяностые ларьком с продуктами у разбитой в хлам дороги, отсутствием карточной оплаты и нормального интернета. Мы не огорчились, а за наличку взяли пива, еды и отправились на ближайший пляж побыстрее увидеть местное море.

Первый долгожданный крымский пляж спрятался под множеством разноцветных палаток. Дикари отдыхали семьями, кланами, а кто-то и всем фамильным родом.

Мы отъехали от них подальше. Расстелив на песке покрывало, хозяйственная Света накрыла на стол, точнее на пол, и мы дружно глотнули пивка и откушали сваренной Максом на газовой горелке гречки в первый раз в бывшей чужой, но с марта 2014 года в родной, стране.

Наверно, крымское “Жигулевское” сподвигло Димона на ходу сочинить слова для известной в будущем рекламы.

— Мне надо в туалет! – пропустив слово “мам”, заявил муж посреди ровного, как земля из конспирологических теорий плоскоземельщиков, морского берега.

Предложенные нами редкие кусты его не устроили. Потому что он скромный и привык заседать в четырех стенах, а не на виду у половины России, съехавшейся на один из пляжей Керчи одновременно.

— Котик, потерпи, скоро поедем и найдем тебе туалет, – успокоила я, но муж, угрожающе подпрыгивая, терпеть категорично не пожелал.

Погрузив манатки в багажник, мы прыгнули в машину и помчались вдоль дикого живописного побережья в поисках достойного лотка для моего котика.

Через несколько километров старое заброшенное здание без окон и дверей предоставило приют держащемуся за надутый живот Димону. Он резво припустил в декорации для фильмов о зомби с таким напряженным лицом, словно за ним уже гонятся эти слюнявые криворожие мертвецы.

Второй раз подобный моветон с взбунтовавшимся сорокалетним желудком произошел на оживленной улице Евпатории. Макс спокойно вёз нас по центральной полосе. Димон вдруг побледнел, привычно схватился за живот и продекламировал любимый лозунг про туалет.